Каприз
Шрифт:
– Кажется, я недавно слышал похожую фамилию, – наморщил лоб Роман. – Вот только от кого? Ладно, может потом вспомню. Рассказывайте дальше.
– Постарайтесь вспомнить, – с энтузиазмом сказал адвокат. – Потому что, если это тот самый Тулешов, то именно он практически и оплатил все расходы. Разумеется были составлены документы, удостоверяющие его долю в будущей прибыли, все честь по чести. Предусмотрено было все, кроме одной мелочи. Эти романтически настроенные поляки решили, что провернут все дело очень быстро: раз-два – и в Америке, три-четыре – нашли золото, пять-шесть – вернулись в Польшу богачами…
– Ну да, наверняка считали, что золотые самородки уже разложены аккуратными кучками прямо на берегу океана, специально для них, – съехидничал Ларин. – Нет, такие люди никогда не разбогатеют!
– Самое смешное, что разбогатели! – возразил Гневицкий. – Правда ушло у них на это не год-два, как они рассчитывали, а почти десять, но и прибыль, в итоге, оказалась гораздо больше ожидаемой. На долю этого чиновника, – он снова заглянул в бумажку, – Тулешова, согласно договоренности приходится сумма… так, это в долларах, а в рублях выходит сто двадцать тысяч, я посчитал.
– Господи Иисусе! – благочестиво воскликнул Роман, молитвенно складывая ладони. – Сто двадцать тысяч! Бывает же людям счастье!
– Но все дело в том, – продолжил довольный произведенным эффектом Антон Семенович, – что сам Тулешов умер вскоре после отъезда Ставинских в Америку и супруга его так же скончалась. Осталась дочь, – он сделал многозначительную паузу и продолжил торжественно, – Тулешова Александра Владимировна.
– Как вы сказали?! – Роман даже со стула вскочил от волнения, – Александра Владимировна?! – он вспомнил, что это имя называл Дмитрий Сотников несколько дней назад, когда говорил о гостящей в его доме юной барышне, приехавшей… вот именно, приехавшей из Польши!
– Тулешова Александра Владимировна, – солидно подтвердил Гневицкий. – Наследница, единственная и неоспоримая.
– Дальше, – хрипло потребовал Ларин, снова падая на стул.
– Дальше? Разбогатев, Ставинские, люди порядочные, как оказалось, попытались найти Тулешова…
– Разве они не поддерживали связь все это время?
– Нет. Сначала из гордости, вы же знаете – эта мелкая шляхта, у них всегда столько гонора… желали сначала добиться успеха, что бы все рты пораскрывали. Потом надо было дело налаживать, не до этого было… В общем, они начали писать в Польшу, но через какое-то время поняли, что это бесполезно. Тогда один из братьев вернулся, чтобы отыскать Тулешова и выплатить ему причитающуюся долю. Он довольно быстро выяснил, все то, что я вам уже рассказал. Узнал, что девочку, после смерти родителей, взяла к себе какая-то старуха-соседка, некая Магдалена Домбрович. А совсем недавно, нынешней весной, госпожа Домбрович, вместе со своей воспитанницей Александрой Тулешовой переехала в наши края. Где-то здесь, под Москвой, у нее живет сестра с внуком. Эти сведения господин Ставинский раздобыл у прислуги, которую госпожа Домбрович не повезла с собой. Поскольку, когда он приехал, местные еще не перестали сплетничать по поводу их отъезда, Ставинский получил огромное количество сведений о тех, кого он разыскивал, единственное, чего никто не помнил – так это фамилии сестры госпожи Домбрович и ее внука, или хотя бы приблизительного местоположения поместья. Московская губерния, это все, что ему удалось выяснить! Так что он приехал сюда, разыскивать молодую наследницу стодвадцатитысячного состояния… Ходит по адвокатским конторам, рассказывает эту историю и спрашивает, не знает ли кто, где сейчас можно найти панну Магдалену Домбрович и ее воспитанницу…
– Александру Владимировну Тулешову, – торжественным голосом закончил за Гневицкого Роман. Он с отвращением смял листок со списком невест и отшвырнул его в сторону. – Вот на ней-то я и женюсь!
– Девицу надо еще найти, – напомнил адвокат.
– Послушайте, Антон Семенович, вы знаете графа Сотникова, Дмитрия Андреевича?
– Лично мы не знакомы, но в конторе, услугами которой он пользуется у меня есть…
– Прекрасно! Немедленно пошлите в эту контору человека, и пусть он выяснит фамилию барышни, которая этой весной приехала из Польши со своей опекуншей, которая, вы слушаете, Антон Семенович, является сестрой бабушки Дмитрия!
– Вы думаете это она? – Гневицкий уже звонил в колокольчик.
– Я молюсь, чтобы это была она, – очень серьезно ответил Роман. – И если это та самая Александра Владимировна Тулешова… нужно будет… так, во-первых вы срочно найдете этого поляка, как его там? Господина Ставинского? Хорошо. Найдете его и скажете, что напали на след; как угодно, но заморочьте ему голову и как можно дольше удержите в Москве!
Посыльный с запиской уже мчался в контору к адвокату Дмитрия, а Роман «Ларин – кто его не знает» продолжал продумывать план.
– Я в это время еду к Сотникову, останавливаюсь у них… нет, Дмитрий ясно сказал, что к нему нельзя… ладно, там посмотрим, где сумею пристроится и начинаю ухаживать за барышней. Даже если она натуральный крокодил… Впрочем, была бы она крокодилом, Сотников обязательно пожаловался бы, значит достаточно мила. Все считают ее бесприданницей, так что вниманием, я думаю, она не избалована, ухаживание ей польстит. И через пару дней уже уместно будет сделать предложение. Главное, проделать все достаточно быстро, чтобы не успели распространиться слухи о наследстве.
Пока ждали ответа, план был составлен и обсужден, Гневицкий внес несколько ценных предложений, и, когда пришло подтверждение того, что в имении Сотниковых под Москвой проживает именно прибывшая со своей опекуншей, госпожой Магдаленой Казимировной Домбрович, девица Тулешова Александра Владимировича, Ларин покинул контору. Через три часа он уже выезжал из Москвы.
– Дмитрий, посмотрите пожалуйста этот счет, он какой-то невнятный. – Сашенька, сосредоточенно нахмурившись, разглядывала листок, исписанный кривыми каракулями. – Мне кажется, на некоторые строчки приходится по две суммы.
– Интересно, – Дмитрий протянул руку. – Ах, это… – он с отвращением взглянул на счет. – Впору окончательно отказаться от услуг господина Пергова. Предупреждение я ему уже делал, да он, видно не испугался. Понимаете, Сашенька, он продает отличный коньяк, но при этом искренне убежден, что если у человека хватает денег на покупку его коньяка, то он уже не утруждает себя проверкой счетов. Поэтому вписывает туда совершенно фантастические суммы. Завтра я, скорее всего не успею, а послезавтра обязательно зайду к нему и разберусь.
– Но если он постоянно пытается обмануть вас, почему действительно, не отказаться от его услуг?
– Коньяк у него уж больно хорош! – рассмеялся Дмитрий. – И старый мошенник это знает.
Сашенька улыбнулась, но улыбка вышла бледной.
– Что такое, мадмуазель? Вы грустите? – он смотрел на нее блестящими глазами и, казалось, что-то прикидывал в уме. – Послушайте, Сашенька, а ведь я знаю в чем дело. Действительно, как мне раньше в голову не пришло!
– О чем вы? – У девушки перехватило дыхание. Он смотрел на нее с таким довольным вид, словно у мальчишка, придумавший новую проказу. Ну да, вот сейчас ткнет в нее пальцем и прокричит: «А я все знаю, ты влюблена в меня без памяти!»