Чтение онлайн

«Но у меня-то тело болит, каждая его клеточка. Меня что, через мясорубку пропустили? И почему я стою на коленях, а мои руки, обхватив столб за спиной, скованы наручниками?» – снова подумал мужчина.

С каждой минутой число вопросов увеличивалось в геометрической прогрессии, но вот вразумительных ответов на них не было.

К горлу подкатила тошнота, и он согнулся, чтобы исторгнуть из желудка его содержимое, каким оказалась одна лишь желчь.

–Видимо, выблевал все давно, – глубоко задышав после спазма, вновь забормотал привязанный к столбу мужчина и стал крутить по сторонам головой.

Хотя, что он мог увидеть, когда его лицо разнесло так, будто он с дури, ради интереса или на спор, сунул его в пчелиный улей и держал там до тех пор, пока сами пчелы не вытолкали его наружу, попутно нашпиговав своими жалами, чтобы, как говорится, неповадно было.

– Чем это воняет так? – поморщился он. – Это же… креозот? Не понял, я что, на складе шпал?

Мужчина, застонав от нестерпимой боли, перенес вес на правое колено и после довольно продолжительной возни, сопровождаемой комментариями на «великом и могучем», смог наконец поставить левую ногу на ступню.

–Хрен вам всем, мы еще пободаемся, – тяжело, но с чувством хорошо выполненной работы, произнес мужчина. – О, поза, как на выпуске, когда со знаменем прощались. Правда, руки там нам не вязали к столбу и морд на прощание не били. Потом, после банкета, когда отзвучали напутствия генералов и родственников, и было выпито маленькое море спиртного – было дело. Помню. Но мундира мы не позорили – ушли подальше, в место потемнее, и по-мужски поговорили. А потом, переодевшись и сказав: «Мы требуем продолжения банкета», в обнимку отправились искать приключений на тот орган, что находится примерно посередине тела каждого человека, если смотреть на него со спины. И ведь нашли.

Наклонив голову, мужчина стал тереть о колено глаз, надеясь, что он не открывается только потому, что ему не дает это сделать запекшаяся на нем кровь, склеившая ресницы подобно хорошему клею. Его надежды оправдались. Пусть и с трудом, но сквозь узкую щелочку он все равно смог рассмотреть вдали светлое пятно окошка в виде мышиной норки, как ее рисуют в мультфильмах, и блеск бегущих от его ног рельс.

–Поздравляю, Матвей Владимирович, вас все же достали, – грустно произнес мужчина, но вместо того, чтобы биться в истерике, звать на помощь или пытаться освободиться, вдруг запел:

Недавние события взорвались в памяти яркими красками. Небольшой пустынный, слабоосвещенный сквер по пути от железнодорожной станции до автовокзала. Семь молодчиков, раскладывающих на скамейке совсем юную девчушку. Ее полыхнувшие надеждой глаза, когда она увидела Матвея. Слабая попытка вразумить насильников. А потом бой. Именно бой, а не драка, потому как в руках отморозков появилось оружие: от ножей и бит до травмата.

–Нет, Матюха, – вынырнул он из собственных воспоминаний и на всякий случай еще раз подвигал руками за спиной. Чуда не случилось, наручники были прибиты к столбу скобой. – Для тебя это не новый день, а последний. Вот уроды ненормальные. Больные отморозки. Нет, чтобы помазать лоб зеленкой и досвидос. Как же, надо что-то оригинальное придумать. Притащить в этот тоннель, столб вкопать или вбить, меня к нему приковать. О, – прислушался Матвей, – вот и поезд. Какой-нибудь магистральный локомотив 2ТЭ116, и сейчас мне в глаза будет не утро прожектором бить, а этот самый прожектор. Одно радует: трое из банды сынков богатых родителей, скорее всего, навсегда потеряют интерес к женщинам. Да и девушка, вроде спаслась. По крайней мере, перед тем, как потерять сознание, я видел мелькание ее изодранного платья очень далеко.

Зев тоннеля еще не загородила туша многотонной машины, но вот ее далекие гудки были слышны уже хорошо. Да и рельсы, как это бывает при приближении железнодорожных составов, тревожно загудели в тиши тоннеля.

–Вот сейчас и узнаем, правда ли это, что человек перед смертью вспоминает всю свою жизнь, – ухмыльнулся молодой мужчина.

Но как он ни старался сосредоточиться, наблюдая за приближающейся махиной, и вспомнить хоть что-то, в голову кроме слов: «Прости, бать, прости, мам, ну не мог я пройти мимо той девчонки, которую окружила охреневшая от безнаказанности стая мажоров», ничего не лезло.

Вспомнив последние строки так любимого им исполнителя, старший лейтенант Хантов грустно улыбнулся.

Уже надрывался в истошном гудке тепловоз. Уже дрожали под его тушей рельсы, расшатывая в старых шпалах костыли, когда он ощутил, как его тело словно втягивает в какую-то воронку.

Он даже успел почувствовать холод стальной машины и произнести любимую фразу его младшего брата, повторяемую тем по поводу и без, после просмотренного и так полюбившегося мульта.

–Эни-бени-раба.

А затем свет для него померк.

«Я умер?» – осознавая произошедшее с ним, задал вопрос Матвей.

«Почти, – тут же ответил голос. – Тебя спас твой Поводырь, твой Соратник».

«Какой еще поводырь?» – совсем спокойно спросил парень.

Смысл суетиться, если от его крика и угроз ничего не меняется? А так хоть с ним заговорили. Неважно кто, главное, что у него появилось ощущение, что он не один.

«Тот, кто сейчас управляет твоим телом и не дает ему загнуться от голода».

«Значит, вот это голое недоразумение все же я?»

«Да, а теперь слушай. Я не буду щадить тебя и твое сознание. Многое, что ты услышишь, для тебя окажется невероятным, но это будет правдой от первого и до последнего слова. Поэтому еще раз прошу не перебивать, даже осознав, что привычное мироощущение и миропонимание рушится у тебя на глазах.

На самом деле ты не человек – ты приам, если быть еще точнее, то ты пока лишь заготовка приама и зовут тебя Мат’Эвэй Валод. Ты вернулся в свой родной мир. По каким причинам ты оказался в другом мире – узнаешь позже. И сделаешь это сам, когда с тобой до конца сольется Поводырь, став Соратником. После этого получишь доступ к родовой памяти приамских Лордов. По крайней мере, будем надеяться на это».