Каратист: без компромиссов. Том 4

Зимой в лесу тихо. Так тихо, что слышно стук сердца. Оно у меня сейчас колотится быстро. Как у загнанной лошади.

Неудивительно. Я только что провел бой с тенью. Очень интенсивно. Специально, чтобы согреться.

Если учесть, что сейчас вечер, а перед этим я весь день тренировался, понятно, почему я хрипло дышу. Изо рта валит густой пар.

Вокруг заснеженные стволы деревьев. Снег лежит на ветках, на земле, навалился сугробами. Он повсюду. Я забрался в самую чащу. И сегодня весь день один.

Хотя скоро пора возвращаться к ребятам. Они ждут в лагере.

Сегодня у них отдых. Вчера мы бегали нырять в озеро. Они попросили перерыв.

У меня же на перерыв времени нет. Уже конец января. И у меня полно дел. Надо тренироваться. Чтобы успеть к чемпионату мира.

Я сейчас добавил в занятия набивку тела. Жесткие блоки от ударов. Раньше я делал акцент на атаке. Старался пробить противника. Одним ударом.

А после Японии посетило озарение. Разве мой стиль совершенен? Если я сконцентрировался только на атаке.

Настоящий мастер должен быть одинаково хорош. Как в атаке, так и в обороне. А у меня оборона как раз хромает.

Поэтому я начал приучать тело к нечувствительности.

Вчера, например, ребята колотили меня. Кулаками, пятками. Потом палками. По рукам, ногам, по туловищу. Чтобы убрать болевой порог.

Больно, черт побери. Я делал ката санчин. Медленно и спокойно. Размеренно.

А парни окружили меня. И били. Когда я видел удар, напрягал мышцы. Прилетало повсюду. Пресс, плечи, поясница, бедра, голени, предплечья.

Я занимался каждый день. С Нового года. Когда кто-то рядом из учеников, они били меня. Когда один, занимался сам. Лупил себя палкой, бился о колонны и стены предплечьями и плечами.

У меня тело привычное к ударам. Вернее, руки и ноги. А теперь я приучал к ударам по другим частям тела. Постепенно ощущал, что терял чувствительность.

— Ох, Витя, ты опять что-то невиданное задумал, — жаловался Крылов. — Прямо богатырь из былин. Неуязвимый для стрел и меча. Будто волшебным снадобьем намазался.

Но рано радоваться. Я не мог полностью сосредоточиться на тренировках. Мне еще надо готовиться к легализации карате. Сейчас лед тронулся. Наконец-то. Показался свет в конце тоннеля.

С Нового года властями принято решение. Никаких турниров по карате.

Пока не будет организована федерация. Пока не будут утверждены правила занятий. И подготовки инструкторов. Пока преподаватели не пройдут аттестацию. Короче говоря, пока стихийное боевое движение не войдет в правовое поле. Пока не легализуется.

Ваш скромный слуга немало помог этому прорыву.

— Ну, герой, что ты хочешь? Чем можем помочь? — спросил генерал в КГБ. Начальник Воловникова. — Благодаря сведениям, доставленные тобой, мы нашли груз. Грузовик, нашпигованный новейшей электроникой. Мы еще не со всеми приборами разобрались. Ученые ломают головы. Арестовали почти сразу после высадки. В СССР. И теперь изучаем. Но скажу правду. Если бы упустили, дело плохо. Наши противники получили бы сверхсекретные материалы.

Я тогда не раздумывал ни минуты.

— Помогите с легализацией карате, — попросил я. — Вы же знаете. Я смог помочь только из-за того, что был на соревнованиях. На показательном турнире. Так просто я бы не смог побывать там.

Генерал вздохнул. Я видел. Хочет отказать. И выбирает слова, как бы сделать это помягче. Потактичнее.

— Понимаешь, сынок, — сказал он. — Тут такое дело. Предварительно мы уже обсуждали этот вопрос. С руководством партии. Запросили наше мнение. И МВД. Мы сказали, что пока не против. Учитывая твой опыт сотрудничества с нами. Но окончательное решение за партией. Как решат там. Так и будет. Пока что мы можем только посодействовать. Со встречей. С высшим руководством. Ты там поднимешь свой вопрос. Опять. И постараешься убедить руководство страны. В пользе карате.

Я кивнул.

— В любое время. Причем, как можно скорее. Чтобы я мог успеть принять участие. В чемпионате мира.

Разговор был в начале января. Уже конец. А встреча с высокопоставленными чиновниками так и не состоялась. Но вот недавно Воловников позвонил.

— Для начала встретишься с первым секретарем. Московского горкома. Олешников. Он недавно назначен. Молодой да горячий. Как ты. Может, и сработаетесь. Найдете общий язык.

Я тогда был свободен. Только тренировки ежедневные.

Каждый день звонил Бородину. В ЦК комсомола. Но тот пока только вздыхал в трубку.

— Пока ничего, Витя. Нет новостей. Сверху.

Так пролетел месяц. Встреча так и не состоялась. Я уж и звонить перестал.

А у меня как раз Ледяная неделя. На носу. Ну, что поделать. Пошел в лес с парнями. Перед этим позвонил Бородину опять.

— Я ухожу на тренировку. В лес. У меня так каждый месяц. Вот телефон. Это парень по имени Мазуриков. Ваш человек. Тоже комсомолец. Ответственный. Тоже хотел пойти с нами. Но не смог. Приболел. Поэтому, если что, звоните ему. Он отправит за мной гонцов. Знает, где я буду.

Бородин все понял. Записал телефон. Сказал, что срочно отправит курьера. Если что. Через Мазурикова. И я со спокойной душой отправился на Ледяную неделю.

Сейчас, после боя с тенью, я не задерживался. Нацепил лыжи. Побежал обратно. К лагерю.

В лесу быстро темнело. Солнце ушло за верхушки деревьев. Лучи скользили по облакам. Делали из белых темно-серыми. Снег сразу как будто посинел. Деревья потемнели.

Мои следы еле угадывались на снегу. Через десять минут я обнаружил, что бегу в другом направлении. По девственно чистой тропе.