Шрифт:
* * *
Он стоял у окна своей квартиры на третьем этаже и глядел на улицу, подъехала полицейская машина и запарковалась на той стороне. Из нее вышли двое. Ясно, за кем они, подумал он, не впервой.
И остался у окна посмотреть, как будут выводить. Тут раздался звонок в дверь. Это были они.
– Карл Ланге? – спросил верзила пониже.
– Да.
– Мы можем зайти?
– Извольте.
Он не предложил им сесть. И сам остался стоять. Он чувствовал себя не в своей тарелке, уж больно они были здоровы.
– Вы не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов?
– О чем?
– Вы делали покупки в универмаге «Ирма» три часа тому назад?
Карл Ланге взглянул на часы:
– И что?
– Не могли бы вы описать, во что вы были одеты?
– В то, что на мне. И серое полупальто сверху. А в чем, собственно, дело?
– Сейчас объясню. У вас есть право не отвечать на вопросы... на данном этапе.
– На каком этапе?
– На данном. Кем вы работаете?
– Я переводчик. Вы меня в чем-то обвиняете?
– Нет. Сколько вам лет?
– Сорок восемь.
– Вы можете сказать, что вы делали вчера?
– Не знаю.
– Не знаете?
– А по какому праву вы меня допрашиваете?
– Законный вопрос. Но мы вынуждены не говорить вам этого прежде, чем вы ответите на наши вопросы.
– Я был дома. Я работал.
– Целый день?
– Я отлучался только за продуктами, в магазин на углу.
– В котором часу это было?
– Около десяти.
– А все остальное время вы работали дома? Как долго?
– Весь день. Пока не лег спать.
– Понятно.
– Так в чем дело?
– Терпение. Что вы скажете на то, что вас вчера примерно в половине одиннадцатого вечера видели в Тойене недалеко от бассейна?
– Это неправда.
Карл Ланге перевел глаза с одного полицейского на другого. Оба смотрели на него пристально и пытливо. Второй, просто великан, так и стоял молча, заложив руки за спину. Скрытность полицейских пугала, как-то я себя не так веду, подумал Карл Ланге и сказал:
– Хорошо, а если б это было правдой? Если б я был там в это время, тогда что?
Они уперлись в него глазами, молча.
– Разве закон запрещает находиться в Тойене в пол-одиннадцатого вечера?
– Нет. Так вы там были?
– Да не был я там!
– Тогда не за чем так нервничать. Раз не были – значит, не были. Кто может подтвердить, что вы находились дома?
– Вы только что сказали, что я – не подозреваемый.
– Сказал. Вы не ответили на вопрос.
– Я не собираюсь больше отвечать ни на какие вопросы.
– Напрасно.
– Вы мне угрожаете?
– Вчера в половине одиннадцатого вечера в районе бассейна в Тойене была изнасилована девочка.
Карл Ланге молчал. Ему много чего хотелось им сказать, но он не мог вымолвить ни слова, пока не улягутся гнев и паника.
Первый продолжал:
– Девочка подробно описала насильника, у него есть особые приметы.
Карл Ланге по-прежнему молчал.
– Это был мужчина, на вид сорока пяти лет, с короткой бородкой и густыми седыми волосами, падавшими на глаза. Он был одет в светлые вельветовые брюки, коричневую водолазку и серое полупальто необычного покроя, девочка видела такое впервые.
Карл Ланге стоял молча. Как с меня писали, думал он.
– Где ваше пальто?
Карл Ланге кивнул в сторону прихожей. Второй, амбал амбалом, разомкнул руки за спиной и ушел за пальто. Он вернулся и произнес первое за все время слово:
– Это?
– Да.
– Мы хотели бы забрать его с собой, – сказал первый. – А также брюки. Вы не возражаете?
– Возражаю.
– Это осложняет ситуацию. В таком случае мы вынуждены препроводить вас в участок.
– Вы сказали, что против меня нет обвинения?
– Нет. Но есть подозрение. Если вы ни в чем не виноваты, то в ваших интересах помочь нам. Мы расследуем преступление. И имеем полное право задержать вас. Выбирайте сами.
До сих пор Карл Ланге смотрел на полицейского. Теперь он опустил глаза, постоял, глядя в пол, и начал медленно расстегивать брюки. Его душил гнев, но такой бессильный, такой вялый, его только на то и достало, чтобы стянуть портки прямо на глазах у полицейских. Карл Ланге остался в зеленых трусах, светлые вельветовые брюки он стиснул в руке. Полицейский молча взял их у него. Потом Карл Ланге заперся в спальне и долго не выходил. Думать он был не в состоянии. Из гостиной доносился негромкий разговор. Он выбрал другую пару брюк, почти неотличимую от конфискованных. Зазвонил телефон. Он вернулся в гостиную и взял трубку.
– Алло.
– Это Роберт. Я не помешал?
– Да... Ты дома?
– Дома.
– Я тебе перезвоню.
Он положил трубку. Потом обернулся к полицейским:
– Что-нибудь еще?
– Пока нет. Вот расписка на пальто и брюки. Мы с вами свяжемся. Вы никуда не собирались уезжать?
– Нет.
– Не принимайте это так близко к сердцу.
– Спасибо за заботу! Кстати, вы не представились.
– Ханс Осмундсен.
– Ханс Осмундсен, – повторил он, подошел к столу и записал имя на обороте конверта, потом повернулся к ним: – Теперь все.
Они ушли. Карл Ланге смотрел в окно, пока машина не отъехала.
Потом пошел в кухню и поглядел в зеркало. Вспомнил, что не перезвонил Роберту, но отогнал эту мысль. Взял голубой тазик для мытья посуды, налил в него теплую воду, отнес в спальню, потом достал бритву и ножницы. И в несколько минут покончил с бородой. Глядя на свое отражение, он подумал: а зачем они спрашивали, был ли я в «Ирме»?
Он ополоснул тазик, убрал его на место в шкаф и снял телефонную трубку.
– Привет, это Карл. У меня была мама. Ты позвонил, как раз когда она уходила.