Чтение онлайн

Эта речь до боли напоминала ту, что она произнесла в ночь перед его отъездом в Чериаду. И Тобиас хорошо помнил, чем все закончилось. Единственной надеждой был Миррин. Тобиас молил всех богов, чтобы тот не оставил каро, если вдруг что случится.

— Я не хотела вас мучить. Простите меня, — добавила она еще тише.

Он обнял ее. Она глубоко вдохнул. Потом еще раз. Тобиас понял, что она вновь задыхается, и испуганно отодвинулся.

— Сьерра?

— Все нормально, — выдохнула каро, закрывая глаза и утыкаясь лицом в его плечо. Еще с десяток глубоких вдохов, и она утихла. — Останьтесь на ночь. Пожалуйста.

Тобиас положил руку на ее затылок и прикрыл глаза. Последняя ночь.

Он видел, как дрожат ее губы. Но Сьерра не заплакала.

Он долго гладил ее лицо, вглядывался в глаза, желая как можно лучше запомнить их. И долго не мог отпустить из объятий.

— Я вернусь. Обещаю.

— Вообще не спал, да? — бодро встретил его Критос. Было еще темно, но лагерь почти свернулся.

Тобиас спешился. Несмотря на усталость, он чувствовал необыкновенную легкость. Сьерра отпустила его без истерик и сцен, и это, похоже, было то, в чем он нуждался. Он мог больше никогда не увидеть ее, но последние воспоминания долго будут греть его сердце.

— Как думаешь, Император даст мне титул после войны? Хочу жениться на твоей сестре, — переменил тему Критос.

— К чему это ты? — удивился Тобиас.

— Он тоже хочет вернуться к кому-то, а не в пустой бордель в объятия бутылки, — съязвил подошедший Аулус. Он был хмур и сосредоточен. Несмотря на заметно улучшившуюся дисциплину, армия была в плачевном состоянии, и он это понимал, как никто другой.

Критос скорчил рожу.

— Ты можешь жениться на ней и без титула, — пожал плечами Тобиас. — С отцом я улажу.

— Не-ет, хочу сделать все по правилам, — мотнул головой Критос.

Несмотря на напускную веселость, Тобиас видел в его глазах тревогу. Друг тоже знал, что ситуация складывается тяжелая, и не мог не переживать.

Три дня пути совершенно не отложились в памяти Тобиаса. Все тот же снег в лицо, все та же занесенная дорога, которую едва успевали расчищать маги. Все те же падающие с ног, истощенные голодом и болезнями, солдаты. Странно, с тех пор, как они покинули Тарид, его охватило тупое безразличие. Его не беспокоила предстоящая битва, не пугала смерть, которая представлялась с каждым днем все более неминуемой. Лишь смутное беспокойство за Сьерру было единственным отголоском чувств, напоминающим о том, что душа у него все еще на месте.

Аулус хмурился, Критос был на удивление молчалив и задумчив. В армии царили упаднические настроения. Тобиас представлялся себе пастухом, ведущим скот на бойню. И хотя сама по себе эта мысль уже была предательством Империи, с каждым днем она становилась все более навязчивой.

Они простояли в условленном месте в полудне пути от столицы почти неделю, прежде чем на морском горизонте показались крошечные точки кораблей. К вечеру флот подошел к берегам южного побережья, и на землю ступил Император со свитой.

Амориас выглядел отдохнувшим и полным сил, но выражение лица его было как никогда жестким. Он собрал ближний круг советников и велел Горону, который, хоть к нему и не вернулась сила, возглавлял магов сухопутной армии, организовать защиту шатра от прослушивания.

Тобиас быстро закончил свой короткий доклад, и Амориас кивнул. Казалось, его не слишком опечалило плачевное положение армии. Это могло значить одно — вести, с которыми прибыл флот, были еще страшнее. Так оно и оказалось.

— Танира готовит свой удар, — сказал Амориас. Танира, маленькое государство на юго-восточных островах, всегда держалось особняком и отказывалась вступать в альянсы. Пять лет назад одним мощным неожиданным налетом они захватили архипелаг к югу от Империи и вновь затихли. Никто точно не знал, какими силами они располагают. — Они ждут, как падальщики, пока мы завершим эту войну, чтобы потом разбить остатки армии — нашей или Унны с Анжи.

Амориас выдержал паузу, в течение которой в палатке царила гробовая тишина. Малек, прибывший с Амориасом, сцепил пальцы на руках. Ороун, также путешествовавший с флотом, сохранял каменное лицо.

— Кроме того, объеденный флот Унны и Анжи вдвое больше нашего. Столица неприступна, их маги заняли оборонные башни. Прямым ударом нам не разгромить ни флот, ни стены столицы, — Император обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Поэтому мы прибегнем к помощи нашего потерянного века назад союзника. Морского народа.

Брови Тобиаса против его воли взлетели вверх. Он метнул взгляд на Олдариана, прибывшего с Амориасом. Неужели ему удалось их найти?!

— Они потопят флот неприятеля, мы взамен отдадим им все побережье. Соглашение уже подписано. Затем мы войдем в гавань столицы с юга, вы же, — он кивнул Тобиасу и Аулусу, — встанете с севера.

— Мой Император, даже минуй мы флотилию неприятеля, нам будет довольно затруднительно подойти к столице. Магические оборонные башни сожгут нас заживо, — осторожно заметил Малек. Остальные согласно закивали. Тобиас понял, что эту часть плана Император с ними не обсуждал. У него заныло под ложечкой. Если Амориас не делился каким-то своим решением с советниками, это означало только одно — предстояло что-то ужасающее. Что-то наподобие поднятия павших воинов под стенами Чериады.

— Мы сожжем их первыми, — сказал Император. Все непонимающе хмурились, и он кивнул кому-то в глубине палатки. — Магистр Фатас Огненный. Вы могли слышать о нем, как о Воспламенителе.

Ороун вскинул брови, на лице его было глубочайшее удивление. Тобиас догадался, что хоть Фатас Огненный и прибыл вместе с Императором, тот тщательно его скрывал даже от собственных советников. Похоже, решение он принял давно.

— Воспламенитель вне закона, — громогласно заявил Ороун.

Фатас осклабился, и Тобиас заметил, что даже Горон с Олдарианом сделали шаг назад.

— Магистр Фатас наша единственная надежда взять столицу.

— То, что останется от столицы, — Фатас ухмыльнулся, обнажив острые желтые зубы.

Ороун вцепился в тяжелый амулет на шее, и Тобиасу показалось, что тот готов напасть на выглядевшего безумным Воспламенителя.

— Вы хотите испепелить город?! — воскликнул Малек.

— И Унну с Анжи вместе с ним, — подтвердил Император.

Воцарилась тишина.

— Но там пленные жители! — вновь не выдержал Малек.

— Выбор стоит между городом и всей Империей, — Император обвел всех тяжелым суровым взглядом. Он уже все решил. Он переболел муками совести, если таковые были, и готов был действовать. Без колебаний и жалости.