Картак
Шрифт:
— Больше вроде ничего нет. — Проговорил я, протягивая руку за спину и мысленно желая, чтобы из рюкзака выпало все, что там может лежать. Тут же почувствовал, как в ладони появилось что-то небольшое и легкое. В то же мгновение комбинезон завопил и загерметизировался, немного напугав ведунью. — Это защита, не пугайся. Просто я вспомнил, что у меня есть еще одна вещь и она немного опасна. Вот…
Вынув руку из-за спины, раскрыл ладонь и немного подался вперед, чтобы ведунья могла увидеть маленький цветок. Да, я захватил с собой один из тех веселых синеньких цветочков. Просто мне подумалось, что когда-нибудь он поможет мне избавиться от хищника, с которым я не смогу справиться физически. Грех было не использовать даже такое подлое оружие…
— Этот цветок чуть не погубил меня однажды. — Проговорил я. — Знакома с таким?
— О да-а. — Протянула ведунья, вся подобравшаяся как кошка. — Я даже не представляю, как ты его добыл. Хотя нет, представляю, раз ты его держишь в руках и до сих пор не валяешься с блаженной улыбкой на устах… Его называют цветок мечты. Любой, кто заходит на поляну с ними, засыпает и видит великолепные сны… до самой своей смерти. Если конечно никто не сможет вытащить идиота с поляны.
— Бери, он твой. — Положил я цветок на стол.
Ведунья проворно вскочила из-за стола, сбегала за мокрой тряпкой, которой повязала себе лицо, и аккуратно завернула цветок уже в другую тряпочку, извлеченную из недр своего балахона. Затем она спрятала сверток в незаметную нишу возле небольшой печи и вернулась за стол.
— Это щедрый подарок с твоей стороны. Из настойки этого цветка получится не меньше полусотни порций анестезии (прим. автора: некоторых слов нет в языке местных, или целое выражение можно описать одним, поэтому подставлено более подходящее по значению слово. В данном случае было «снадобье для сна больных»). Я помогу тебе с одеждой и едой, за такой подарок не жалко… Хи-хи.
Так я обзавелся теплой одеждой и внушительным баулом с сухими лепешками, вяленым мясом и разнообразными орехами. С водой у меня проблем быть не должно, снега в горах хоть завались. Это так схохмила ведунья, но в чем-то она была права, дополнительная ноша ни к чему.
Дальше наш диалог свелся к определенной «ничьей». Она вкратце рассказала о жизни Детей Леса, а я о своей.
Живут они племенами без централизованной власти, то бишь не одним государством. В каждом племени есть самый главный — вождь. За ним по вертикали власти идет главный шаман, дальше старшие воины и простые шаманы, а затем все остальные. Живут охотой, рыболовством и собирательством, научились неплохо обрабатывать сталь и камень. Впрочем, ничего особенного в жизни детей леса не было. Кроме одного.
Вот тут я уже ни в какую не верил в то, что мне втирала ведунья. Да, в определенную степень наития, как у старухи на лекарства, еще могу поверить, но в то, что здешние «шаманы» умеют колдовать, вызывать духов и творить всякие «непотребства», уж извините, нет. Верю в технологии, в здравый смысл иногда, даже в простую удачу верю, но не в колдовство.
— Не буду тебя убеждать. Скоро сам все увидишь… Хи-хи… — В своем репертуаре выдала тогда ведунья, искоса взглянув на Йорика, лежащего на столе.
Мне оставалось только пожать плечами и мысленно покрутить пальцем у виска. Все-таки крыша у бабули дала течь, немудрено конечно за столь долгий срок. Зато и я не остался в долгу, когда рассказывал про дом мой родной. Тут уже ведунья уперлась и ни в какую не хотела верить, что есть мир, где живут одни люди и их там миллиарды (тут и числа такого не знали). Причем этот мир без магии, все, что там движется, делает это благодаря техническому прогрессу. В общем, я ответил ей тем же, чем она мне, и тоже искоса глянул на зажигалку. Она немного нахмурилась, видимо борясь со своими демонами, но больше ничего не спросила.
Попрощались мы с ней довольно тепло, она даже вышла на порог платочком мне в след помахать. Зараза вредная, не дала переночевать под крышей.
— Придет еще за тобой тот охламон, что без оружия. Да еще и ватагу за собой притащит. Зачем они мне тут нужны? Не-ет, давай-ка ты в дорогу собирайся… — Ворчала она. Хотя ее тоже понять можно, зачем ей такой геморрой из-за одного пришельца, который все равно слиняет? А ведь ей здесь еще жить и жить.
— Это чего такое? — Я замер на полпути к вершине очередного дерева-гиганта и стал вслушиваться в окружающее пространство. — Кричал что ли кто-то?
Немного подождав повторения и не получив его, хмыкнул и полез дальше. Честно, наверно зря лез, направление и так известно было. Но почему-то еще раз хотелось убедиться, что горы не мираж, что они до сих пор стоят там, где их видел.
Горы никуда не делись, они стали еще ближе и выше. У-ух, аж мурашки по коже пробежали. Никак не могу привыкнуть к этому. Вроде уже и понимаю, что не в родном мире, что вокруг бегают нечеловеки, а все равно возбуждает не по-детски….
— М-мать! — Поскользнувшись на очень упитанной гусенице, которую я удачно раздавил, чуть было не сделал себе кастрацию, путем разбиения самого драгоценного о ветку. Ухватившись за неровности коры, завис буквально в паре сантиметров от «происшествия». — Еще бы чуть-чуть и все, Дима, про потомков можно было бы забыть. Так, а это что такое? — От созерцания кишок меня отвлек негромкий рык, который доносился снизу. Я замер и прислушался. До земли уже оставалось метров пять-семь, так что можно было выглянуть сбоку из-за толстой ветки и рассмотреть причину беспокойства.
Внизу разворачивалась баталия. Штук шесть необычных ящериц размером с кошку окружили странного зверька. Необычными они были потому, что у них вместо чешуи была короткая тёмно серая лоснящаяся шерсть, а на кончике хвоста виднелся перевернутый шип.
Зверёк же, которого они окружили, напоминал небольшую собаку, или скорее песца (видел их на охоте, этот был чем-то похож), вот только коготки у него были металлического серебристого цвета, а на спине красовалась парочка кожистых крыльев.
Песец был прижат к стволу дерева и окружен со всех сторон. Мне показалось странным, что зверь, имеющий крылья, не возьмет и не улетит от нападающих, но тут я рассмотрел причину этому. Одно из крыльев было порвано и, наверное, не могло нормально держать зверя.