Чтение онлайн

— Опять проиграл! — И он стал рассказывать, как шла игра.

Наталья Александровна слушала его, приподнявшись на подушках, и глаза ее горели.

— Понятно, не всегда удача! — сказала она: — Если бы ты дождался своей очереди, может быть, и выиграл бы.

— Кострыгин тоже сказал, — ответил Виталин.

На другой день он не мог заниматься и, одевшись, пошел к Пухлову, который торговал картинами и постоянно давал Виталину заказы на копии.

— А! — радушно воскликнул Пухлов, маленький юркий господин, с хитрыми крошечными глазками. — Хотите «Медного Змия» писать?

Виталин покачал головою.

— Нет, Захар Кузьмич, из дома выходить неохота.

— Заленились. Я слышал, разбогатели? Виталин усмехнулся.

— Было! А теперь — едва-едва что осталось.

— Тэк-с… А все — карты, — сказал вдруг Пухлов и хитро прищурился.

Виталин удивился.

— Вы откуда знаете?

— Хе-хе-хе!.. Слухом земля полнится… Говорили-с.

— Да, и карты, — согласился Виталин. — Сначала везло, а потом…

Пухлов вздохнул и развел руками.

— Это — всегда так. У меня был один знакомый. Сорок тысяч выиграл, потом проиграл и их, и казенные деньги и застрелился.

— Тьфу! — отплюнулся Виталин и засмеялся. — У меня нет казенных денег.

— Чирков тоже играет?

— Тоже.

Пухлов потер руки и засмеялся.

— Ну, ну, скоро вы все у меня работать будете.

— Я и теперь пришел за делом, — сказал Виталин и стал ему предлагать купить свою будущую картину.

Он напишет игорный зал во время разгара игры. На первом плане стол, за которым идет раздача, а рядом, — за которым бьют.

— Батенька! — воскликнул Пухлов: — да это только Репину впору…

Виталин нахмурился.

— Я ведь ее начал только. Когда кончу, тогда говорите о ней. А теперь я лишь спрашиваю: вам писать, или для другого?

— А на выставке будет?

— Непременно!

— Тогда пишите, — согласился Пухлов. — Как набросаете планы, позовите меня. Я задаток дам.

— Ну, вот это дело! — сказал Виталин и, простившись, пошел домой.

Ему казалось, что этим малозначащим договором он застраховал себя от увлеченья. Вечером приехали Чирковы.

— Ну, душечка, ставьте столик! — прямо из передней объявила Марья Павловна.

Наталья Александровна оживилась.

— Сейчас!

— А я, прости, брат, сказал и Хвоину, и Прутикову, и Хлопову, — здороваясь признался Чирков. — Затеем игру! Веревкин с женой и деньгами… Хвоин тоже получил.

Виталин засмеялся.

— Что же играть, так играть!.. А про клуб не забыл?

— Как же! — спохватился Чирков. — Приходи завтра и прямо — в кассу. Там ты уже записан. Пятьдесят копеек дашь и иди! Вот там, батенька, игра!..

— Сейчас чай подадут, а пока, если хотите, сядем! — предложила Наталья Александровна.

Виталин взглянул на жену и не узнал ее. Лицо ее раскраснелось, глаза горели, и она, видимо, волновалась.

— Играть, так играть! — согласился весело и Чирков. В это время раздался оглушительный звонок, и в передней послышался зычный голос Хлопова.

— А! Монте-Карло!.. Кто за банкомета?.. Зашли мои птенцы, Хвоин с Прутиковым, и говорят: игра у Виталина. Я не игрок, а посмотреть занятно.

— Соблазнишься!

— Ну, это врете!

— Тебе начинать, — сказал Виталин Чиркову. Чирков взял карты.

Потом пришли все остальные гости. Игра оживилась. Марья Павловна и Наталья Александровна горячились больше всех, а лица их то бледнели от проигрыша, то вспыхивали радостью при выигрыше.

— Вот это — игра! — восклицал Хлопов, выпивая четвертую бутылку пива. — Сколько в банке-то?

— Тридцать шесть рублей! — ответил Хвоин.

— И ты по банку?

— По банку!

— За всю картину? Ну, игрок! Хвоин покраснел и пробурчал:

— Это уж мое дело!

— Известно, твое, — добродушно ответил Хлопов. Они играли до самого утра…

— А в субботу к нам, — пригласила Наталья Александровна.

— Ваши гости! — ответили Хвоин и Прутиков.

XIX

Виталин пообедал и в шесть часов вечера подошел к стеклянному, закрытому с четырех сторон, подъезду на углу Фонтанки и Графского переулка. Швейцар распахнул перед ним дверь. Он поднялся в огромную переднюю, заставленную вешалками, и сразу почувствовал комфорт, солидность и богатство окружающей обстановки. С широкой лестницы спускались генерал и почтенной наружности старец. Мимо Виталина прошел доктор, которого генерал назвал профессором. Совершенно иное, чем в клубе, куда его свел Кострыгин…

Виталин подошел к конторке, за которой стоял молодой человек с торчащими ушами, назвал себя и, получив за пятьдесят копеек пропускной билетик, поднялся по широкой лестнице во второй этаж. До него, уже издали, доносился смутный гул голосов. Он вошел в огромный зал, в котором стояло с десяток громадных восьмисторонних столов. У каждого стола толпились игроки; иные переходили от стола к столу, другие растерянно ходили по залу.

Виталин остановился подле одного из столов и начал присматриваться к игре. Играли в то же экартэ.

Один из играющих метал ответный банк; прометал четыре сдачи и бросил; его сменил другой и, приготовив карты, тоже начал метать ответ.

Через толпу играющих к столу протиснулся высокий брюнет, прогнал одного из сидящих за столом, занял его место и тоже начал метать ответный банк.

Виталин сразу ничего не понял. Он увидел только, что здесь ведется едва ли не самая крупная игра, что здесь, так сказать, «игорная биржа». За столом, у самого камина, Виталин увидел тысячную игру. На столе почти не было золота, и целыми пачками лежали сторублевые бумажки.