Картонные стены
Шрифт:
– Варь, я совсем не слышу тебя. Все, отбой.
Интернета не было и в помине.
Из глубины леса на полянку вышла семья: молоденькая мама с букетом колокольчиков в руках, плотненький, с бутылкой пива у рта, папа, и мальчик возраста Тошки.
Варвара Сергеевна соскочила с пня и, подсмеиваясь себе под нос над комичностью положения, в котором застукали ее наслаждающиеся природой люди, поспешила убраться с полянки, пока они не подошли слишком близко.
«Когда все устаканится, надо будет Валерке рассказать про этот маленький конфуз!»
Но вспомнив про утреннюю ссору с доктором, она вновь помрачнела.
«Я тоже хороша… Как с цепи сорвалась… Главное – не заснуть нам сегодня снова спиной к друг другу».
Варвара Сергеевна, облокотившись о дерево, быстро вытрясла из кроссовок труху, и, на ходу снимая с себя иголки и паутину, налипшие на одежду, выскочила все к тем же кустам, граничащим с детской площадкой.
На ее счастье, Кларисса с внуками уже ушла.
Она поднесла мобильный к глазам – интернет заработал, но подвисал.
В направлении дома Филатовых, в самом центре поселка, стояла лавочка, а возле нее урна и рядом столб, увешенный пластмассовыми кашпо с хилыми цветами.
Здесь интернет восстановился, и прием был куда лучше, чем на участке Филатовых.
Первые пять сообщений Никитина – это были сканы детализации звонков трех строителей, Ливреева и Жанки с прошедшего воскресенья по вчерашний день. Без очков Самоваровой было сложно что-либо разобрать. Она раздвинула пальцами изображение до предела, но тогда часть цифр убежала за границы экрана.
И снова выручил незаменимый полковник, сердечный, старинный друг!
Следом от него же прилетело: «Варь, мое внимание привлек только один из этих номеров. На него ежедневно, начиная с понедельника, поступал звонок от одного и того же абонента «Мегафона». Все шесть дней – около девяти вечера».
Волшебный, родной Никитин не поленился и отдельным сообщением прислал номер, на который звонили.
Самоварова полезла в чат с Жанкой.
Указанный полковником номер телефона принадлежал Дяде.
Конечно, это еще ни о чем не говорило – у Дяди мог быть кто-то в России, от кого он ждал звонка в определенный, после работы, час. Жанка же болтала, что он из секты «свидетелей Иеговы». Возможно, это имеет какое-то отношение к общине…
Она вспомнила его припадок, последовавший после истерики Тошки, и свои ощущения, которые еще тогда упрямо подсказывали: бегающие глазки и рыжие усишки определенно скрывают что-то, связанное с исчезновением Алины.
На дороге показались две девушки.
Они шли неспешно, не забывая соблазнительно вилять бедрами, и громко, ничуть не стесняясь, что их могут услышать, переговаривались.
Самоварова снова залезла в телефон.
«Не привлекалась. Не нарушала», – коротко ответил полковник на ее запрос о Диляре.
В этом Самоварова не сомневалась.
«На форуме мамочек некая мадам Козлова дала ей положительную характеристику. Могла бы сама не полениться и посмотреть».
Могла бы, да не до этого было…
– Да, блин, так и сказал: цветов и ресторанов не будет, денег тем более. Но куннилингус я готов тебе сделать прямо сейчас! – сказала та из девушек, что была в белом, обтягивавшем ее прекрасные формы спортивном костюме.
– Это на «Тиндере» такие мудаки водятся? И ты в анкете указала «для серьезных отношений»? – удивилась ее подруга в развевающемся коротком черном платье.
– Ага… Не, ты прикинь! Он видит меня пять минут и уже готов полезть прямо туда, только безо всяких расходов. Но он так это выдал, будто роскошный подарок мне делал!
– Вот урод!
Когда девушки поравнялись с лавочкой, одна из них прицелилась взглядом в Самоварову. Она смотрела не столько на нее, сколько на ее одежду, словно прикидывая про себя ее статусность: «Наша? Пф… Не наша!»
Но привыкшей быть вежливой Варваре Сергеевне пришлось оторваться от телефона:
– День добрый.
«И вам», – не выказывая ни малейшего интереса к ее персоне, безразлично кивнули в ответ обе девушки.
Вблизи они оказались существенно старше. Щедро просиликоненные барышни около сорока, обе блондинки. Та, что в черном платье, курила тонкую сигарету, а та, что в белом костюме, недовольно надув неестественно пухлые губы, отмахивала от себя дым.
Удаляясь, девушки вернулись к беседе:
– Ну а твой-то что? – спросила та, что в черном.
– Раз в месяц деньги на карту переводит, звонит раз в неделю, о ребенке, типа, справляется.
– Хорошо хоть из дома не гонит.
– Еще чего?! Я отсюда ни за что не съеду. Скорее у покойника месячные начнутся.
– Ну знаешь… Если его новая мамзель захочет, они и дом у тебя отожмут. Купит тебе с Петькой квартирку где-нибудь за пределами Садового, еще и зарплату урежет.
В ответ на опасения подруги «брошенка» громко возмутилась:
– Это еще как?! Дом на нас двоих оформлен. И плачу за него по квитанциям я, и разрешение на въезд в поселок только я могу заказывать.
– Ну, было бы желание, он хоть и тупой, но все же юрист.
– Слушай, не порть мне настроение!
Проводив парочку взглядом, Варвара Сергеевна решила разыскать то место, где жили в бытовках строители.
49
Мать часто твердила: все женские болячки от мужиков.