Чтение онлайн

Если, согласно отчетам, тело капитана Никсона состояло из протезов на три четверти, то сам он был уверен только за головной мозг. Но если хирургия сделала его чудом, то протезировать надломленную психику она не могла, а от интенсивной психотерапии Никсон отказался, не пожелав стать полуидиотом. Не стоит удивляться, что, вопреки прежним привычкам, отставной капитан стал частым посетителем «Звездной мечты» и подобных заведений.

Именно в этой широко известной забегаловке и нашла его Сато. Он сидел за одним из дальних столиков, задумчивый и уже как следует пьяный. Вокруг гремела музыка, гудели голоса, за огромным иллюминатором горели звезды, выступал из-за надстройки докмоста край затянутой облаками планеты и, отсвечивая голубым сиянием дюз, уходил в пустоту незнакомый корабль.

Она подошла к столу, села напротив, сняла темные очки и посмотрела ему в глаза. Как мы упоминали, эти глаза и в прежние времена не отличались выразительностью. Но теперь Сато прочитала в них удивление, потом грусть и некую ностальгическую тоску.

— Вы неплохо выглядите, кэп, — сказала она, поставив на стол свой стакан.

— Благодарю, мой снайпер, — отозвался тот. — Но боюсь, что эта похвала уже не в мой адрес. А что здесь делаешь ты?

— Сижу с тобой за одним столом.

— Ты нашла хорошую компанию. — Бывший капитан «Эскалибура» поднял стакан с остатком ксмилли. — Твое здоровье и чтобы оно тебе понадобилось! А я-то думал, ты давно поживаешь на неприсоединившихся территориях. Это храбрость или глупость?

— Это невезение.

— Понимаю. Как думаешь, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Не знаю, — сказала Сато. — Ты очень пьян?

— Не больше, чем обычно. Не беспокойся. Что тебе нужно?

Сато только усмехнулась. Это была грустная улыбка, которую плохо исполняют губы и которую отказываются играть глаза. Она снова надела очки.

— Представь, что я волшебник, — сказал вдруг капитан Никсон.

— Волшебник — это человек, способный сделать то, чего не может случиться?

— Да. Это еще называют чудесами. Загадывай.

— Тогда я попросила бы у тебя корабль.

— А куда ты девала тот, на котором бежала со своей планеты?

— Это был гроб. Его хватило только до Домбека. И то он чуть не развалился прямо в порту. Ты ведь все знаешь?

— Разумеется.

— Ты осуждаешь меня?

— Пусть этим занимается суд присяжных. Если тебя угораздит перед ним предстать. А как ты нашла меня?

— Я даже не знала, что ты здесь. Это случай.

— Случай, — повторил капитан Никсон. — Тебе везет. Просто редкостно везет. Но не вздумай пытаться захватить корабль. Здесь это чистое самоубийство. Везение больше не поможет.

— Я знаю. Может, его можно купить? У меня есть деньги.

— Никто не примет такую сумму наличными. Полагаю, ты не собираешься расплачиваться кредитной карточкой?

Сато промолчала и взяла в губы соломинку. Несколько секунд капитан Никсон рассеянно глядел куда-то поверх ее плеча.

— Помнишь тот корабль, который мы оставили в Кроличьей Шкуре? — спросил наконец он. — Корабль был в прекрасном состоянии. Уверен, он и сейчас стоит там же. ^ том же каньоне. Я почему-то запомнил пароли. Забавно, правда? И помню их до сих пор. На нем можно добраться до края Вселенной.

— Какой смысл вспоминать о нем?

— Очень просто. Надо только найти попутчика, который подбросил бы тебя до этой системы. Способ старый как мир.

— Да, сущие пустяки. Тебе осталось показать пилота, с которым будет по пути до Кроличьей Шкуры.

— Вот в этом я смогу тебе помочь. — Не поворачивая головы, отставной капитан разглядывал теснившихся у стойки бара людей. — Тебе снова везет. Видишь вон того бородатого типа у стойки?

Сато оглянулась.

— Черноволосого? — уточнила она.

— Именно его.

— Что он собой представляет? — спросила Сато несколько секунд спустя.

— Я сам его плохо знаю. Важно то, что он-то как раз и летит к Кроличьей Шкуре. Я услышал об этом четверть часа назад.

— Тогда ты, может быть, вспомнишь, как его зовут?

Капитан Никсон провел ладонью по подбородку. Перед нормальными людьми, у него имелось еще одно преимущество: ему не надо было бриться.

— Скотт, — произнес он. — Скотт Хейл. А за глаза иногда еще и Псих.

— Он не выглядит неуравновешенным человеком, — заметила Сато. — Ты в нем уверен?

— Конечно, нет. Но выбирать все равно не приходится. Он единственный, кто проговорился о своем желании лететь в те гиблые места.

— Понятно, — сказала Сато. — Значит, псих. А за что его так называют?

— За неадекватное восприятие действительности.

— Это как?

— Ты сама его об этом спросишь.

— Попробуем его уговорить?

Капитан ухмыльнулся:

— Ну конечно! Только я займусь первый. А ты пока вспомни, как надо улыбаться. Раньше это у тебя получалось. Хотя бы когда я поймал тебя в самоволке, в то время как эскадра находилась в первой степени готовности. Он уже начал подниматься, когда Сато вдруг взяла его за руку.

— Послушай, кэп, давай полетим вместе! — быстро проговорила она. — Неужели тебе нравится жизнь, которую ты сейчас ведешь?

— Заманчивое предложение, — сказал капитан Никсон, перестав улыбаться. И задумчиво посмотрел на ее ладонь. — Почему не было сказано это раньше? А теперь я мертв, девочка. У меня то и дело отмирает по частице живой плоти, и если так пойдет дальше, то скоро я буду целиком состоять из металла и пластика. Даже та рука, которую ты держишь, это давно уже не рука. Хотя она и хорошо сделана… Ах да! Еще в те, лучшие, времена я все хотел спросить у тебя: в лексиконе твоих странных наставников было такое понятие — любовь? Это тогда, когда ты в упор не желала понять некоторых намеков.

Сато покачала головой.

— В том-то и вся беда, — пробормотал он. — А секс? Ее раскосые глаза приобрели совершенно европейский размер, и на лице возникло неподдельно ошарашенное выражение.

— Ну, я, конечно, знала, что это такое. Но само слово…

— Понятно, — подытожил капитан Никсон. — У них даже и мысли не возникало об этом с тобой говорить. — И начал вставать. — Ах да! — сказал он вдруг. — Я совсем забыл… — И, пододвинув салфетку, написал на ней две строчки знаков.

Хейл уже собирался уходить, когда, рассеянно отодвинув локтем ближайшего соседа, к нему протиснулся худой старик, которого до этого он знал как случайного собутыльника, ветерана Федеральной Гвардии и местного безнадежного пьяницу.