Чтение онлайн

— Да, конечно, проходите, пожалуйста, — опомнилась Кассандра и, забрав у графа цветы, пошла впереди него в гостиную.

Девушка поставила цветы в большую светло-голубую вазу из мейсенского фарфора, украшенную лепной гирляндой из белых роз, налила в нее воды из графина, стоящего на столике у окна. Больше делать было нечего, нужно было обернуться и посмотреть в глаза Мишеля. Кассандра собрала все свое мужество и повернулась. Граф смотрел на нее с нежной улыбкой. Она чувствовала, что он любуется ею, и что он очень скучал, а самое главное — ее любимый принял решение. Счастье затопило Кассандру теплой волной, на ее глаза навернулись слезы, но она лучезарно улыбнулась и спросила:

— Вы хотели поговорить?

— Но вы ведь уже знаете, о чем! — улыбаясь, сказал граф.

— Я знаю, но вдруг мой дар от волнения исчез, вдруг я слышу только то, что хочу услышать? — испугалась Кассандра.

— Нет, ваш дар не подвел. Я хочу повторить то, что сказал в Милане, — возразил молодой человек. — Пожалуйста, окажите мне честь, став моей женой.

— Несмотря на то, что я всегда буду слышать ваши мысли? — уточнила Кассандра, боясь верить своему счастью.

— Я не собираюсь иметь от вас тайны, — объяснил Михаил, — а так даже лучше. Вы сами услышите мои мысли, мне не придется заботиться о том, чтобы изложить их со всевозможным приличием. Ведь о них будет знать только мой самый близкий человек — жена.

«Господи, какое изумительное слово, — подумала Кассандра. — Неужели он так назвал меня? Наверное, это — самое счастливое мгновение моей жизни».

Она нежно улыбнулась графу, от чего тому мгновенно захотелось обнять ее и прижаться поцелуем к этим розовым губам. Но ответа еще не было, и граф насторожился. Кассандра помолчала, а потом нерешительно сказала:

— Есть еще кое-что, о чем нам нужно договориться. Дело в том, что мой отец, герцог Молибра, оставил мне наследство на определенных условиях. До двадцати пяти лет я могу выйти замуж, только если мой жених согласится удовольствоваться приданым в пятьсот тысяч франков, а все остальное имущество и деньги, которые оставил мне герцог, остаются в моем распоряжении. Подписание брачного договора до свадьбы является обязательным условием.

Печерский посмотрел на напряженное лицо ожидающей его решения Кассандры и расхохотался. Он смеялся до слез, и никак не мог остановиться.

— Почему вы смеетесь? — удивилась девушка. — Что вас так рассмешило в моих словах?

— Ох, простите, — все еще смеясь, отозвался граф, — просто я снова вернулся в свое детство, когда моя няня рассказывала мне сказки про Ивана-царевича и Василису Прекрасную. В наших сказках герой, чтобы завоевать красавицу, всегда должен пройти три испытания. Я подпишу любой договор. Я вообще не рассчитывал, что у вас есть приданое, и готов отказаться от него. Мое главное сокровище — вы. А смеялся я оттого, что знаю: меня ждет и третье испытание. Какое оно, Василиса Прекрасная?

— Мне нужно, чтобы меня принимали и любили такой, какая я есть, — тихо сказала Кассандра, — для меня это — главное. А вы любите девушку-цыганку из своего прошлого.

— Нет, милая, третье испытание я тоже прошел. Эти бесконечные дни, проведенные вдали от вас, помогли мне понять, что без вас и меня нет. Юная цыганка была моей первой любовью. Она и останется теплым воспоминанием в уголке моего сердца, но теперь оно все без остатка принадлежит только вам. Я полюбил вас в тот самый час, как услышал ваш голос, и потом мое чувство росло, становилось все сильнее, хотя я не хотел этого, запрещая себе, слепому, даже мечты о счастье с вами. И только теперь, когда я снова здоров, я разрушил плотину, и любовь захлестнула меня, как река в половодье. Моя жизнь без вас пуста. Наполните ее счастьем, любите меня и станьте моей женой.

Граф говорил, а Кассандра купалась в море любви, жившей в его голосе и его мыслях, пронизывающей все существо ее Мишеля. Она подняла на любимого сияющие глаза и протянула ему обе руки.

— Да, — просто сказала она, и в этом коротком слове прозвучали переливы ее изумительного голоса.

— Спасибо, любимая, — нежно сказал Михаил, обнимая свою долгожданную невесту, — обещаю, что ты не пожалеешь.

Он достал из кармана маленькую коробочку из алого бархата и открыл ее.

— Я не знаю, что тебе нравится, но ты так блестяща и многогранна, что сама похожа на бриллиант, поэтому я выбрал этот камень.

Михаил достал из коробочки совершенное в своей простоте кольцо: в гладкой золотой оправе сиял огромный бриллиант огранки «маркиз». Тонкий ободок скользнул по пальцу Кассандры, и огромный камень закрыл почти всю фалангу ее безымянного пальца.

— Какое красивое! — восхитилась Кассандра, — я больше никогда не сниму его.

Граф прижался губами к руке, украшенной бриллиантом, а потом к теплому нежному рту своей невесты, и весь мир перестал для него существовать. Наконец, его скитания закончились, и он был счастлив.

Михаил суеверно не хотел откладывать свадьбу. Он уговорил Кассандру обвенчаться еще до начала представлений в Вене, и поэтому теперь старался пройти все официальные процедуры, необходимые для их вступления в брак как можно скорее. Он обратился за помощью к российскому посланнику графу фон Штакельбергу, объяснив, что он вступает в брак за пределами Родины и хочет все оформить в соответствии с законами Российской империи. Любезный Густав Оттович, прослуживший больше двадцати лет посланником в Европе, не раз сталкивался с подобными вопросами. Он уверил Михаила, что никаких препятствий к признанию его брака законным в России не будет, если тот будет заключен по законам римско-католической церкви. От себя же граф Штакельберг рекомендовал провести по прибытии в Россию еще и венчание по православному обряду.

— Ваша супруга, естественно, примет подданство Российской империи? — поинтересовался посланник, — если так, то ничего специально делать не нужно, а вот если она хочет сохранить подданство своей Родины, тогда все становится значительно сложнее. Какое подданство имеет ваша невеста?

— Моя невеста — испанка, но она выразила желание разделить мою жизнь, в том числе и в вопросе подданства. Моя невеста богата, ей принадлежат дома и имения в нескольких странах Европы. Надеюсь, ее интересы при вступлении в брак со мной не пострадают? — спросил Печерский.