Чтение онлайн

После этого великий прорицатель предсказал Менелаю и Елене их судьбы, открыл будущее и остальным грекам.

Менелай вернулся в Египет, исполнил все требования богов, получил их высочайшее прощение в виде попутного ветра и через несколько лет вернулся, наконец, в родную Спарту, где жил долго и счастливо, а после смерти попал вместе с Еленой на остров блаженных, они же — Елисейские поля.

В отличие от шумной парижской улицы, жизнь на этих полях продолжалась вечно и беспечально.

Критик Гомера Дион Хрисостом, прозванный Златоустом, пишет о том, что Менелай вообще не вернулся из Египта: «Помимо прочих свидетельств прихода Менелая в Египет, о том говорит хотя бы округ, названный его именем, — чего не могло бы быть, если бы он побывал здесь, просто сбившись с пути, и оставался недолго. Но он женился на царской дочери и поведал жрецам историю похода, ничего от них не утаивая. Гомер почти наверное знает это и на это намекает, сказавши, что Менелай после смерти был отправлен богами в Елисейские поля, где нет ни снега, ни бурь, но круглый год ясная и теплая погода: в Египте то как раз так оно и есть. Мне кажется, что некоторые из более, поздних поэтов тоже о том догадались. Так, один из сочините — лей трагедий говорит, что против Елены, едва она возвратилась, Орест замыслил худое, но она исчезла одновременно с чудесным явлением ее братьев. Он никогда не сочинил бы такого, будь всем известно, что Елена потом поселилась в Элладе и была супругою Менелаю».

Остается добавить, что Еврипид (которого, не назвав, упоминает Дион) вообще считал, что Парис в свое время похитил не Елену, а ее призрак. Этот же призрак встречает в горящей Трое и Менелай. Именно его он хочет принести в жертву и отказывается от этой мысли тогда, когда Афродита забирает призрак на небо и возвращает настоящую Елену, чья золотая цепь, по свидетельству софиста Атенея, была предметом почитания в Дельфах.

Одно из немногих, если не единственное, доброе предсказание Кассандры было сделано ею своему дальнему родственнику Энею, сыну Анхиза. Эней происходил из младшей ветви троянских царей, ведущей свой род от среднего сына Троса, Ассарака. (У Троса было три сына. Ил стал предком Приама, Ассарак — Анхиза, а Ганимеда Зевс похитил и вознес на небеса.)

Матерью же Энея предание называло богиню любви Афродиту, которая, в свою очередь, была дочерью самого Зевса.

Воспитывался Эней в Трое, а потом вообще женился на Креусе и стал зятем Приама и Гекубы.

Когда Парис чудесным образом вернулся в родительский дом, первым, с кем он близко сошелся, был Эней. Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно Эней помогал Парису похитить Елену Прекрасную из Спарты.

Во время Троянской войны Эней находился под покровительством самого бога Аполлона, любимцем которого остался потом на всю жизнь. Возможно, именно поэтому и предсказала Кассандра счастливую долю своему родственнику и зятю, как-никак своим даром она была тоже обязана сребролукому Фебу.

Самая известная схватка, в которой участвовал Эней, была между ним и знаменитым ахейским героем Диомедом, которого Афина Паллада наградила «великой силой и неукротимым мужеством». Произошло это в тот момент, когда прославленный лучник Пандар, сын ликийского царя Главка, нарушил, по наущению Афины с Герой, очередное перемирие с греками, попав своею стрелой в Диомеда.

Ранение только раззадорило греческого героя. Подобно раненому льву, бросился он на троянцев.

Тут-то и проявил свою отвагу Эней, уговорив все того же Пандара напасть на могучего Диомеда.

Они сели на боевую колесницу и ринулись в бой.

Диомед не испугался грозных соперников и, отразив щитом летящее в него копье Пандара, метнул в него свое собственное.

Когда мертвый Пандар вывалился из колесницы, Эней тоже покинул ее, чтобы защитить тело друга. Диомед же схватил огромный камень, который вряд ли смогли бы поднять два обычных человека, и ударил им Энея, попав в бедро.

Туго пришлось бы будущему основателю Римского государства, если бы на помощь к нему не поспешила сама Афродита, укрывшая сына своей одеждой.

Впрочем, подученный воительницей Афиной, Диомед ранил и Афродиту, прогнав ее с поля боя.

Тогда на выручку к Энею пришел Аполлон, накрывший его черным облаком.

Трижды нападал Диомед на раненого троянца, и трижды отражал Аполлон эти удары. В четвертый же раз он просто рявкнул на Диомеда и приказал ему удалиться прочь.

Подняв Энея, Аполлон перенес его в свой троянский храм, где за лечение раненого взялись мать Аполлона Лето и сестра Артемида, а для продолжения битвы всемогущий бог создал призрак Энея, вокруг которого продолжал кипеть бой.

После быстрого излечения настоящий Эней вернулся в строй и при помощи «шлемоблещущего» Гектора отразил яростный натиск ахейцев.

В дальнейшем Эней старался не рисковать по пустякам, дожил до конца войны и каким-то непонятным образом смог благополучно выбраться из горящей Трои, унося с собою отца Анхиза и сына Аскания (Ила). О том, что стало с женой Энея Креусой, дочерью Приама и Гекубы, история умалчивает.

Указание об отплытии в Италию он получил не только от Кассандры, но и от Аполлона, который таким образом возвращает троянцев на их историческую родину, ибо именно оттуда пришел когда-то в Малую Азию сын Зевса Дардан, родоначальник троянских тдрей. Об этом известили Энея священные фригийские пенаты (изваяния богов), которых он прихватил в плавание по Средиземному морю:

Рассказывать о дальнейшей судьбе Энея совершенно нет смысла (кто заинтересуется ею, пусть обратится к знаменитой «Энеиде» Вергилия).

Нам важно лишь то, что Эней был едва ли не единственным человеком, прислужившимся к вещим словам Кассандры.

И что же? Не отмахнувшись от слов предсказательницы, он был щедро вознагражден. Его сын Асканий, которого в Трое звали Илом, а в Италии — Юлом, основал на новой для него земле небольшое царство, в котором его потомки, Рем и Ромул, построили город Рим, а еще позже великий полководец Гай Юлий Цезарь гордился своей принадлежностью к священнейшему для итальянцев роду Юлиев.

Жизнь женщин в античные времена была достаточно скучной. Почти все свое время они проводили в гинекее, то есть на своей, женской, половине дома. Понятным поэтому становится изумление дочерей Приама (среди которых, напомним, и Кассандра), которое они испытали при виде войска, состоявшего из одних только женщин.

Это были легендарные амазонки во главе с царицей Пенфесилией. Причем появились они уже после смерти Гектора, в очень тяжелые для Трои времена.