Чтение онлайн

— Выхожу на связь, — ответил Кассий.

— Сенсориум-шлем заметил это пару часов назад, — раздался по вокс-связи чуть потрескивающий голос Ванхутена. — Пришлось подождать, пока горизонт расчистится и мы сможем присмотреться получше.

Ванхутен служил на флоте Ультрамаринов с юности и был благородным сыном Макрагга, которого семья давным-давно отдала ордену в счет уплаты дани. На подрагивающем голографическом дисплее появился человек строгого вида, капитанская фуражка с козырьком венчала длинное изможденное лицо с усами стального цвета и запавшими голубыми глазами.

— Мы только что получили данные от сенсория корабля, — продолжал Ванхутен. — Я подумал, что наш магос сможет пролить на это некоторый свет.

В самой большой палатке в зоне высадки сервиторы установили нечто вроде временного стратегического центра, состоящего из нескольких скамеек и расположенного посередине голоматического проектора. В данный момент он показывал двумерный тактический дисплей с изображением положения крейсера Ультрамаринов и биокораблей тиранидов. В командной палатке к Кассию присоединились магос Роте, капитан Гален, капитан Фабиан и технодесантник Ворун из Третьей роты. Все собравшиеся смотрели, как мерцает и изменяется голограмма, показывая зернистое изображение вакуума. Виднелся ломтик диска Колована, окаймленный резким желтым цветом. Над планетой плыли четыре громадных корабля в форме кальмара из бледной одутловатой плоти, самый большой из них во много раз превосходил размер крейсера Ультрамаринов. Вдоль корпуса у него шла бахрома длинных извивающихся усиков, раскрывались и закрывались громадные жабры. С одного конца появились жвала, которые препроводили нити биомассы в пищевод — биомассы, созданной из флоры и фауны Адверики.

— Корабли-ульи, — с гадливостью констатировал Гален.

— Ксеносы миновали третичную стадию заготовки, — заметил магос Роте. — Значит, споровые трубы должны уже быть готовы, по ним биомасса забрасывается на орбиту. Имеющиеся в наличии данные ставят их далеко впереди стандартной модели.

— Попытайтесь сдержать восхищение в голосе, магос, — посоветовал капитан Фабиан.

— Чтобы лучше противодействовать ксеносам, нужно отдавать должное их способностям, — парировал Роте.

— Вон там, — заговорил Ванхутен, — видите? Та мерзкая штуковина в нижней левой части дисплея. Понаблюдайте за ней.

Ванхутен показал им судно поменьше — одно из детенышей большого корабля-улья. Два самых маленьких детеныша перегоняли облака биомассы, забрасываемой с планеты, затем тащили к кораблю-улью тягучими веревками, но этот казался совсем другим. Он выкатился из тени корабля-улья, обнаружив сухую крапчатую поверхность с лоскутами отслаивающейся кожи, под которыми виднелось серое волокнистое вещество. Пока командиры смотрели на него, детеныш неуклюже повернул и чуть было не врезался в бок материнского корабля, пытаясь выровняться после внезапной смены направления.

— Что это с ним? — удивился Фабиан.

— В верхних слоях атмосферы он распадается, — сказал Ванхутен. — Он все еще мобилен, но движения его хаотичны и сумбурны.

— Патоген! — обрадовался Гален. — Он заразил биомассу! В конце концов мы их отравили!

— Только он не повлиял на находящиеся на поверхности организмы, — заметил Кассий. — Магос?

— Гипотеза напрашивается сама собой, — сказал Роте, и на миг Кассию послышалось в его голосе такое человеческое чувство — радостное возбуждение. — Принимая во внимание расположение, мы можем предположить, что данная группировка является ответвлением разбитого флота-улья, называемого Кракен, хотя ранее его присутствие не регистрировалось. Мы не знаем, где он был, изолированный от большинства тиранидов, и что могло повлиять на способность флота к биоформированию и изменить ее.

— Получается, что генетика этих существ могла так сильно деформироваться, что разработанный вами патоген более на них не действует? — уточнил Гален.

— Именно, — подтвердил Роте. — Тогда почему же к нему оказались восприимчивы корабли? Я бы предположил, что пока наземные войска тиранидов генетически видоизменялись посредством процессов биоформирования до тех пор, пока не стали невосприимчивы или же по крайней мере высокоустойчивы, сами корабли-ульи сохранили достаточно подобия с геном Кракена и этой устойчивостью не обладают. В этом случае патоген по-прежнему может быть для них смертелен.

— Если мы убьем корабли, можно поймать ксеносов в ловушку на поверхности, — развил мысль Гален. — Они никогда не уйдут с Колована, а флот никогда не прорвется в сегментум Соляр. Вторжение задохнется.

— Вполне логично, — согласился Роте.

— Можно ли воспроизвести патоген и запустить прямо на материнский корабль? — спросил Гален.

— Я изъял только небольшой флакон, сказал Роте. — Детеныша улья покалечила инфицированная биомасса. Наши представления о биологии организмов флота весьма ограничены; можно предположить, что он принял вещество, и оно проникло в органы пищеварения и восстановления до того, как хлынуло к материнскому кораблю. Разрушитель вряд ли сможет попасть настолько далеко, чтобы обеспечить всеобъемлющее заражение, особенно у организмов побольше.

— Так что вы предлагаете? — спросил Фабиан.

— Он предлагает, — вступил в разговор Кассий, — подготовить для абордажного боя судно, битком набитое космодесантниками. Небольшая оперативная группа сможет проникнуть сквозь внешние мембраны и доставить вещество непосредственно к жизненно важным органам.

— И так мы отправим патоген прямо к кораблю-улью и впрыснем в сердце этой твари? — уточнил Фабиан.

— Строго говоря, органом кровообращения считается энергетическая кора, — поправил Роте, — хотя функция, по существу, одна и та же. Как вы, вероятно, догадываетесь, мы располагаем весьма скудными данными относительно внутреннего пространства биокораблей тиранидов. Я не могу предоставить достоверную информацию, где этот орган может располагаться. — Он задумчиво развернул аугментическую конечность. — Пойду наведаюсь на свое транспортное судно, — сказал он. — На борту хранится достаточно оборудования, так что, пожалуй, я смогу предложить решение проблемы.

Голографическое изображение капитана Ванхутена качнулось вперед, чтобы что-то нажать, и тактический дисплей изменился еще раз.

— Боюсь, что тут у нас еще одна сложность, — сказал он.

— Шутите! — сухо воскликнул Фабиан.

— Когда вы сообщили, что сопротивление в Хариензе оказалось слабее, чем ожидалось, — продолжал капитан корабля, — я распорядился сделать еще один орбитальный снимок. Результат оказался весьма тревожным.

Голографическое изображение увеличилось и показало скопление прибрежных городов к северу от Хариензы. Снимок пестрел коричневыми пятнами, а когда дисплей вошел в фокус и вывел отчетливую картинку, космодесантники увидели то, что так взволновало Ванхутена.

— Тираниды в конце концов основали на Адверике свои пищеварительные бассейны и капиллярные башни, — проговорил капитан. — Кажется, они перерабатывают биомассу Колована, причем гораздо быстрее, чем мы ожидали.

— Где? — спросил Кассий.

— Меза-Варен, — отвечал капитан. — Самый северный и густонаселенный город Адверики между побережьем и Хариензой. По городу был нанесен мощный удар. Все в руинах. И теперь еще эти дьявольские штуковины... — Он жестом показал на дисплей.

Некогда великолепный центр Меза-Варена был подчистую разрушен ксеносами, и теперь вокруг их мерзких биоконструкций кольцом высились каркасы железных остовов, некогда бывшие жилыми домами. Колючие костяные спирали вздымались к небесам, черпая содержимое из громадных ям, испещривших поверхность планеты наподобие гнойных язв. Поверхность воронок кружилась и колебалась, а в это время тираниды корчились под нечистотами. Врагов были несметные полчища. На изображении они выглядели непрестанно передвигающимся ковром из плоти, будто валом валящие в распахнутое окно насекомые, хотя Кассий знал, что в их перемещениях есть устрашающая четкость. Крохотные переваривающие пищу организмы, до отказа набитые мертвой плотью Колована, бросаются в эти самые бассейны биологической переработки, чтобы в свою очередь раствориться, добавляя биомассы к тошнотворной каше, которую закачают вверх органические башни и поглотят корабли-ульи. Ничто не пропадет впустую, и когда процесс завершится, флот отправится дальше, оставив совершенно безжизненную планету.