Катарсис
Шрифт:
— Создатель? Отец? Почему ты покинул меня? Тысячелетия ты не говорил со мной! Ты бросил меня в бездну, обрекая на вечные муки… Ты приказал моим братьям убить мою возлюбленную Лилит! За что? Зачем? — Самаэль наконец то мог лично задать Отцу мучившие его на протяжение долгого времени вопросы.
— Ты был не готов к разговору со мной, ты упрям и тщеславен. Ты и сейчас не готов, но больше ждать просто нельзя. Твои братья ее не убили, а отсрочили ее появление на более поздний срок. Они заложили информацию в генном коде Евы, для воскрешения Лилит в том же теле и с тем же сознанием, но в другую эпоху.
— Но зачем вообще было ее менять на Еву?
— Она не подходила. Качества, которые могли бы достаться от нее человечеству далеко не самые лучшие.
— Ха, зато теперь у всех людей просто превосходный набор качеств, не так ли? — С сарказмом отметил Люцифер.
— Если бы не твои интриги, человечество бы не стало таким как сейчас.
— Они сами жаждали греха, сами намеренно шли по этому пути!
— Это уже не важно. То существо, с которым ты заключил союз в Инфернальном мире, уже проникло в Эдем. Оно тебя обмануло, ему нужны все миры, все, даже те к которым у тебя нет доступа. Первородный Хаос проникнет в каждый уголок и уничтожит все к чему прикоснется. Он коварен, жесток и не знает ничего кроме ненависти. Если ты не объединишь силы со своими братьями, то мы все погибнем, все миры будут уничтожены.
— Астарот проник в Эдем? Но как?
— Мне больно тебе это говорить, но на этот раз Лилит действительна погибла. Он забрал ее душу и использовал для снятия печатей. Теперь его ничего не сдерживает.
— Что? Этого не может быть! Он не мог проникнуть в Эдем! Это не возможно! — Паника, отчаяние и страх вот что сейчас чувствовал Люцифер.
— Он послал твоего двойника, никчемную копию, выкованную в адских недрах. С его помощью ему удалось забрать душу Лилит!
— Нет! Нет! Прошу тебя Отец, верни ее! Прошу!
— Это не возможно, по тому, что душа ее поглощена Астаротом.
— Тогда я заберу ее… Я отрежу его мерзкую башку и верну ее душу! — Ярость клокотала в словах Самаэля.
— Один ты не справишься.
— Тогда прости меня! Прости за мою гордыню, прости за безмерную жажду власти… Прости меня Отец и дай мне сил! Ибо я выбрал не верный путь и готов сменить его…
— Я прощаю тебя Сын. Останови этого зверя, спаси нас всех…
— Отец! Обещаю, я его не просто остановлю, я заставлю его страдать!
Тем временем бой на посадочной площадке уже закончился. Одержимые полностью истреблены. Самаэль продолжал стоять недвижимый, словно восковая фигура. По его щекам стекали кровавые слезы.
Гавриил подлетел к своему брату Михаилу и вынул роковое копье у него из груди. Затуманенные глаза Архистратига слегка приоткрылись, но он не произнес ни слова. Его бледная как бумага кожа не предвещала ничего хорошего, такая кожа обычно бывает у мертвецов.
— Ему нужна помощь, он умирает! Обеспокоено произнес Гавриил, отшвыривая копье в сторону.
— Какого черта случилось с этим монстром? Спросил Маркус, наводя прицел на Люцифера.
— Пристрелить! Его надо пристрелить! — Крикнул Персивальд, поднимая с платформы винтовку одного из погибших «апостолов».
— Нет, не стреляй! С ним говорит Создатель! Донесся голос Иисуса. Спаситель быстрым шагом подходил к собравшимся.
— Как вы тут оказались, мы не видели вас у грота? Поинтересовался Маркус.
— Я прошел через технический корпус, с другой стороны от площадки. — Спокойно ответил Иисус.
— Черт возьми… Я не подумал про это, нам тоже следовало им воспользоваться, а не ломиться на пролом через грот… — С досадой выдохнул Маркус.
Подойдя к Михаилу Спаситель, опустившись на одно колено, приложил руки к его груди. Яркое сияние, переливающимися лучами света вспыхнуло под его ладонями. Через секунду архангел широко раскрыл глаза и глубоко вдохнул. Все собравшиеся с изумлением смотрели на происходящее.
— Что произошло? — Спросил Михаил.
— Самаэль тебя смертельно ранил, но тебе нельзя умирать, ты еще нужен нам. — Взгляд Михаила остановился на застывшем в шаге от него Люцифере.
— Что с ним?
— Он общается с Отцом. — Коротко ответил Иисус.
Гавриил протянул руку своему брату и помог встать на ноги. Михаил еще слишком слаб.
В эту же секунду, неподвижный до этого Самаэль пошевелился. Словно потеряв все свои силы, он рухнул на колени. Брызги грязной воды разлетелись в разные стороны. Несколько секунд он молчал, склонив голову, после чего неторопливо, отрешенно от всего встал на ноги. Вытирая огромной ладонью кровавые слезы он сказал: — Я избрал не верный путь. Отец открыл мне истину. Он даровал мне прощение и восстановил в пантеоне небесных властителей. Я осознаю всю угрозу, исходящую от Астарота и клянусь, что буду защищать эти миры даже ценой своей жизни. Подавленным, безучастны голосом произнес Херувим.
— Астарот в инфернальном мире, если ты принял путь отцовской истины, то он и не попадет сюда. Осторожно уточнил Гавриил.
— Он уже тут… И уже успел отнять жизнь моей Лилит… — Тихим голосом, уставившись на едва стоящего на ногах Михаила, сказал Люцифер.
— Тогда у нас большие проблемы… Нужно все обдумать и обсудить… — Задумчиво сказал Спаситель.
Михаил слегка пошатываясь поковылял к Самаэлю.
— С возвращение… старший брат. — Два архангела крепко пожали друг другу руки, словно знаменуя начало новой эры.
Глава 34 «Переосмысление»
Они спешно покидали посадочную площадку, двигаясь в направлении грота. Им нужно было многое обсудить и переосмыслить. Угроза, которая проникла в этот мир, сильно ограничила их во времени. Впереди шел Спаситель и Маркус, за ними мрачный и потерянный Люцифер. Гавриил и Персивальд поддерживали обессиленного Михаила, не давая ему упасть. Чуть поодаль за ними следовала небольшая группа «апостолов». Дождь усилился, превратившись в интенсивный ливень. Капли воды падали с неба, гулко разбиваясь о поверхность площадки, словно отбивая барабанную дробь. Яркая вспышка молнии на мгновение рассеяла полумрак, после чего, послышались чуть запаздывавшие раскаты грома. Сирена наконец-то отключена, траурную тишину нарушали лишь торопливые шаги и звук льющейся с неба воды. Подойдя ко входу в грот Иисус остановился. Впереди, рядом с бездыханным телом Асмодея сидела Габриэлла. Ее лицо и руки обагряла кровь. Красные, заплаканные глаза смотрели куда-то в пустоту. Она слегка покачивала головой, не произнося ни слова.