Шрифт:
Глава 1
– Дора, ты слышишь? Дора!
– Тише ты! – шикнула старая гномиха. – Слышу! Лягушки что ли квачут?
– Кошка дикая котенка бросила, - неуверенно предположил Готрек – гном-камнетес, тревожно оглядываясь по сторонам.
– Раз кошка, то лучше убраться отсюда скорее, - заволновалась Дора. – А ну как вернется? Дикие кошки шибко не любят, когда их потомство тревожат.
– Проверить все ж надобно, - настаивал Готрек.
– Иди домой, старый! – рассердилась Дора. – Иди! Что, проблем мало? Скоро Филик с семьей приедут, встретить надобно как полагается, нечего по болотам шастать! Иди домой!
Готрек привык слушать свою жену во всем. Спорить с ней ему было непривычно, так что старый гном даже вздохнул с облегчением, уходя с болот. Перебросил удобнее связку камыша и зашагал в сторону дома.
А вот Дора все же не смогла побороть любопытство. Старая гномиха прошлась вдоль топкой грязи, порой и вовсе едва вытаскивая чуни из чавкающего месива. Звук, побеспокоивший благородное семейство, в какой-то момент стих, и Дора так и не нашла его источник. Тогда старая гномиха принялась раздвигать плотные заросли камыша, осматриваясь с упорством, какого даже сама от себя не ожидала.
Она потратила впустую уже достаточно времени и почти уже собралась поворачивать к дому, ругая себя за глупое поведение и костеря почему-то заодно и мужа, что ушел, оставил ее одну. Дора словно забыла, что сама отправила Готрека к дому, сама настояла на том, чтобы он поторопился. Не мог и меня забрать? – бурчала гномиха про себя, выбираясь из самых зарослей, куда успела забраться совершенно незаметно для самой себя.
– Глупая гномиха! – корила себя Дора, понимая, что увязла и вытащить ногу уже не в силах.
Ухватившись за самые толстые стебли болотных растений, гномиха силилась выбраться. В конце концов, ей удалось, но вот чуни пришлось оставить, вытащить их из топкой грязи Дора уже не смогла. И только теперь, нагнувшись к самой земле, она и заметила то, что искала с таким упорством. На небольшом отдалении от нее, в густых зарослях камыша запуталась небольшая плетеная корзина, наполовину уже ушедшая под воду. Именно из корзины раздавался привлекший внимание звук, сейчас уже почти не слышный.
Дора осмотрелась по сторонам, бросила еще один взгляд на ноги, до самых коленей измазанные вязкой липкой грязью и решительно шагнула к корзине.
Понимала ли Дора, что в тот момент она вполне могла обменять свою жизнь на жизнь того, кто из последних сил пытался привлечь внимание, попискивая из корзины? Кто знает? Дора думала лишь о том, что должна добраться до корзины, должна успеть. Успеть во что бы то ни стало!
А топь утягивала корзину, на глазах засасывала в свою ледяную сущность.
Рывок! Дора двумя ногами ступила в болото, оступилась, упала, увязла почти по грудь, но добралась-таки до корзины.
Ребенок! В корзине был ребенок!
– Великий Создатель! – взмолилась гномиха, думая в тот момент не о себе, а о малышке, которую хотела спасти любой ценой. – Великий Грондвир, не допусти, чтобы такая кроха погибла! – молила Дора со всей страстью нерастраченной любви.
У гномихи не было своих детей, Дора стала женой Готрека, когда тот схоронил свою первую жену. Филик, сын Готрека, на тот момент уже вырос и уехал из родительского дома, он даже клан сменил, перейдя из Камнетесов в Золотари. Сердце Доры полнилось любовью, которую ей некому было отдать, а тут малышка. Чудесное дитя, которое неизвестно кто оставил в этих зарослях. Все, о чем могла думать гномиха – как спасти это дитя. Пусть и ценой собственной жизни.
Да, корзину она вытащила и держала теперь над самой головой, чувствуя, как утаскивает ее саму болото. Все глубже и глубже.
Но и теперь Дора молила Создателя не о себе, свою жизнь она прожила. Гномиха неистово молилась о том, чтобы выжила эта крохотная девочка, которая некоторое время назад перестала подавать хоть какие-то признаки жизни, но Дора все равно отчаянно молилась.
Когда гномиха ушла в топкую вязь уже по самую шею, а из болота торчали лишь ее руки, она стала молить других богов, всех, кого смогла припомнить. Тех, к кому не обращалась ни разу за свою долгую жизнь, но теперь она готова была просить кого угодно.
Дора не тратила времени на то, чтобы ругать саму себя, что отправила Готрека домой, она истово шептала свои обращения к Высшим, к тем, кто создал этот мир и населил его всеми теми, кто живет в нем многие столетия.
Скайхарен – Бог драконов. Он стал последним, к кому воззвала Дора. Уже ни на что не надеясь, совершенно отчаявшись, она устало молила того, кого никогда раньше и не подумала бы просить о помощи. Того, кого всю жизнь считала даже больше, чем Высшим. Бог властителей неба – таких же недостижимых, как и он сам.
И именно в этот момент гномиха услышала брехню собак и тихий голос Готрека, звучащий в отдалении.
– Я здесь! – что есть мочи закричала Дора, чувствуя, что сил у нее уже не осталось. Грудь сдавило. Вязкая топь готова была с чавканьем сойтись у нее над головой.
– Дора! Дора!
Ветви камыша раздвинулись, и гномиха с облегчением увидела лицо своего мужа. Перепуганное, чумазое, такое родное и любимое.
– Спаси… ее… - прохрипела Дора, чувствуя, как рот набивается болотной жижей, но руки, руки продолжали крепко сжимать корзину с малышкой.
Глава 2
– Катнора! Катнора! Да где же эта бесова девчонка? – ругалась тетушка.
– Катнора! – во всю мощь кричала она.
– Я здесь, тетушка Дора! – выскочила из своего укрытия и заторопилась к старой гномихе. Тетушка на расправу скорая, коли что не по ней, может и хворостиной отходить. Мне, правда, редко от нее достается, но каждый раз жутко неприятно.
– Опять в старой мастерской пропадала? – уперла руки в бока гномиха. – Ну вот что с тобой делать, Катнора? Сил моих на тебя уже нет!