Катрина
Шрифт:
— Понятно.
— Как я здесь оказался?
— Я перенесла тебя после твоего боя с богом смерти. Ты едва не погиб…
— Но почему? Я ведь убил его без проблем. Это что, какое-то посмертное проклятие?
— Знаешь, почему боги не убивают друг друга? — вопросом ответила она. — Знаешь, почему они всегда воюют друг с другом за смертных с помощью тех же смертных?
Я ожидал продолжения, но его не было.
— Почему? — спросил я, решив, что она ожидает этого вопроса.
— Не могу сказать. Это может повлиять на исход… Пообещай мне только одно. Не убивай больше богов… Еще слишком рано.
— Почему? — спросил я, начиная злиться. — То, что ты делаешь, — нечестно по отношению ко мне. Ты строишь за моей спиной какие-то планы, держишь меня слепым, как котенка в мешке. Я имею права знать. Скажи мне правду, иначе я перестану считать тебя своим другом!
Она на мгновение спрятала глаза, затем тяжело вздохнула:
— Хорошо, но это будет последним вопросом, на который я тебе отвечу… По крайней мере до тех пор, пока ты не будешь готов.
Боги не убивают друг друга, потому что в этом случае гибнут сами. Их Сущности просто исчезают, растворяются в хаосе взрыва, который происходит при гибели другой Сущности. Они превращаются в чистую энергию без проблеска разума… По крайней мере так думает большинство из нас. Я же верю в то, что они становятся новыми звездами…
— Так значит, я не смог убить Сущность Мортиуса?
— Неверно, Сущность Мортиуса мертва.
— Но почему тогда я жив?
— Тебе удалось её поглотить. Можешь считать себя особенным, но не зазнавайся. Твоя Сущность оказалась сильна, сильнее всех из тех, что я видела. Однако сомневаюсь, что ты переживешь подобное еще раз. Так что не смей больше убивать богов. Ты все понял?
Я кивнул.
— Полагаю вопросы задавать бессмысленно? В таком случае мне нужна помощь в другом. Недавно я сражался с нечто, что мощнее любого бога. Оно испускало свет и за считанные секунды разгромило мой флот. Ты можешь сказать что это? Ты можешь оказать мне помощь в бою с ним?
— Если ты говоришь, что оно мощнее любого бога, то спрашивать помощи у богов бессмысленно. Дети не могут убить взрослого воина, сколько бы их ни было.
— Что же мне делать?
— Поговори с Демиургом…
— Как?! Он вряд ли станет меня слушать!
— Хорошо, я взмолю к нему сама… Подожди немного снаружи.
Проводив взглядом выходящего из пещеры молодого бога, сиренеглазая богиня покачала головой.
— Как же ты изменился, — шепнула она.
Действительно, с того времени как она впервые увидела проплывающий над своим лесом воздушный корабль, за штурвалом которого находился этот человек, он преобразился невероятно сильно…
Запах божества в нем тогда ощущался едва уловимо, а сейчас его сущность подавляет и сминает — даже ей, великомудрой Сонии, трудно было находиться рядом с ним. Кажется, что ему достаточно проявить желание, и горы что стоят на границе леса, раздвинутся в стороны, дабы дать ему путь…
Тогда он ничем не отличался от простого смертного — не был особо умен и храбр, радовался жизни и изо всех сил пытался ее сохранить. Сейчас на его лице лежит печать умудренности старца, а область его желаний сместилась за сферу её понимания…
Богиня вздохнула, расслабилась и, закрыв глаза, своей сутью потянулась к хранящему сей мир Демиургу. Хозяин мира услышал её и тот час ответил.
«Ты говоришь, будто Избранник судьбы просит помощи? — прозвенел глас Демиурга внутри ее головы. — Напрасно ты вовзала ко мне, Сония — дела провидения находятся не в моем разумении».
При первых же словах Хозяина она возликовала. Семисотлетней богине впору было прыгать от радости!
«Избранник судьбы! Демиург назвал его Избранником судьбы!».
Сония почувствовала несравненное облегчение, когда поняла, что не ошиблась. Доселе она только подозревала, что молодой бог — именно тот, кому предначертана великая участь. Она спрашивала об этом Демиурга ранее, но тот всегда безмолвствовал. А теперь он открылся!
Да, она сделала все верно. Не зря она помогала молодому богу, не зря вложила столько сил…
— Но мне кажется, ему действительно необходима помощь, — сказала богиня, — иначе он не стал бы просить!
— Тогда тебе нужно воззвать к Прародителю, — немного помедлив отчал Демиург. — Он поможет, если сочтет нужным…
— К Прародителю? — изумленно переспросила она. — Но кто есть Прародитель?
— Изначальный. Хозяин всего сущего. Прародитель всех Демиургов…
На некоторое время Сония обомлела и замерла.
Выйдя из пещеры в одинокой горе, я окунулся в реку запахов, море зелени и океан неподражаемых звуков природы. Кинул взгляд поверх многочисленных крон, увидел возвышающееся над сонмом ухоженных деревьев Царь–древо, его могучие ветви тянулись к небу, будто пытались зацепить белые барашки облаков.
Эльвийский лес, словно единый живой организм, дышал в такт со мной и снабжал мое тело энергией жизни и порядка. Тут не было места хаосу, царящему во Вселенной, не было места для войн, страстей, душевных мук, одно только умиротворение…
— Эй, ты! — воскликнули сбоку, мгновенно разрушая все очарование места. — Что ты здесь делаешь?!
С клинком наголо ко мне подбегал одинокий эльв, но стоило мне повернуться, он замер и открыл рот.
— Ты? — спросил он, хлопая глазами. — А где Лирая?
Я оглядел его с ног до головы. Эльв как эльв: молодой, остроухий, с надменным выражением лица, сейчас, правда подпорченным удивлением и обескураженностью. Разве что этот одет до неприличия богато, и носит на всех пальцах по золотому перстню с большущими разноцветными камнями.
Спустя мгновение пришло узнавание: это тот самый молокосос, клеящийся к Найте когда она еще жила в этом лесу… Помнится Фарк тогда его напугал до потери памяти.
Чем дольше я молчал, тем быстрее к нему возвращался гонор.