Чтение онлайн

— Ну, ты чего валяешься? Сейчас Славик приедет, а ты разлеглась тут, как Днепровская плотина! Ты чего это, а? — спросила она, видя Катину нерешительность. — А-а, вон что... Ну, и каково это — во второй раз девственности лишиться?

— Честно говоря, не помню, — призналась Катя, благодарная Верке за ту легкость, с которой та затронула больную тему. Впрочем, Верка всегда и все делала легко — это был ее стиль.

— Честно говоря, я тоже, — сказала Верка. — Ты не в претензии, надеюсь? Срок за изнасилование мне мотать не придется?

— Не придется, — сказала Катя, вставая и набрасывая халат. — И потом, неизвестно еще, кого надо сажать.

— И кто кому должен платить, — подхватила Верка.

— Судя по постэффекту, с меня причитается кругленькая сумма.

— Считай, что погасила долг.

— Это чем же?

— А моим постэффектом. И все, Скворцова, кончай на этом, не то Славик застанет здесь интересную картинку!

Они допивали растворимый кофе, сидя на кухне, когда в дверь позвонили.

— Мой пожаловал, — без особенной неясности констатировала Верка и пошла открывать.

Из прихожей донесся звук открываемой двери, и на вошедшего обрушился целый водопад всевозможных “пупсиков”, “лапсиков”, “толстячков” и еще бог знает чего. Сквозь это воркование прорвался сытый глубокий баритон:

— Верунчик, ласточка моя, что ты сделала с машиной?

— С этим драндулетом? Выбрось его на свалку!

— Ну, малыш, я пока не такой крутой, чтобы бросаться “крайслерами”!

— Крайслерами, шмайслерами... Я на нем чуть не убилась! Купи себе что-нибудь другое! И мне нужен новый плащ!

— Опять?

— Что значит — опять? Ты хочешь сказать, что завалил меня плащами?

— Я хочу сказать, что купил тебе плащ неделю назад.

— Эта дешевка!.. Я порезала его на заплатки.

— Какие запла...

— Ну какой ты непонятливый! Подруга джинсы порвала, фирменные, нужно было залатать...

— Я в шоке. Ты хоть знаешь, сколько этот плащ стоил? Да за тебя в базарный день и половины не выручишь.

— Что-о? Ты кого дешевкой обзываешь?!

Катя поняла, что пора вмешаться. Она вышла в прихожую, придерживая на груди халат. В углу под вешалкой стоял полноватый румяный субъект, одетый как преуспевающий бизнесмен. Росточка он был невеликого, и обладающая всеми достоинствами супермодели Верка нависала над ним, уперев кулаки в бока, как богиня мщения.

— Здрасьте, — сказала Катя, останавливаясь в дверях кухни.

Верка моментально перестала изображать осадную башню и прикинулась для разнообразия светской дамой.

— Ой, Катерина, извини, мы тут увлеклись... Познакомьтесь. Катя, это Славик. Славик, это Катя.

Пухленький Славик, с явным облегчением выбравшись из угла, галантно поднес Катину руку к своим розовым губкам. Только теперь Катя заметила на его левой скуле длинную ссадину, наспех залепленную тонированным под цвет кожи пластырем. Под глазами у Славика набрякли мешки, свидетельствовавшие о том, что он сегодня еще не ложился.

— Почему я до сих пор не знаком с твоей подругой? — спросил он, полуобернувшись к Верке.

— Во-первых, уже знаком, — буркнула та, — а во-вторых, она не по этой части, так что можешь не стараться.

— Не по этой? — в притворном изумлении приподнял светлые брови бандит Славик. — А по какой же, если не секрет?

— Я фотограф, — сказала Катя, осторожно отнимая руку.

— Но ведь фотограф — это профессия, а не пол! — воскликнул Славик. — Или я неправ?

— Отчего же, — сказала Катя, — правы.

— Ну вот, а ты говоришь, не по этой части, — снова обернулся он к Верке.

— Угу, — сказала Верка и за спиной у Славика показала Кате кулак.

— А хотите кофе? — спросила Катя, чтобы сказать хоть что-нибудь.

— Обязательно, — с энтузиазмом сказал Славик и вдруг, не сдержавшись, широко зевнул, вежливо прикрыв рот пухлой ладошкой. При этом стали видны свежие ссадины на костяшках пальцев. — Если можно, конечно. Спать хочется просто патологически.

Катя организовала Славику кофе. Отхлебнув, тот сморщился:

— Ну и помои... Ох, простите великодушно! Вера, ты почему мне не сказала, что у Кати кончился кофе?

— У нее много чего кончилось, а ты без машины, — с подозрительной ласковостью ответила Верка. Славик, похоже, заметил и верно оценил эту ласковость, потому что немедленно прервал свой гамбит, и сделал это довольно подчеркнуто.

— Гм, — сказал он, глядя в чашку. — Погодка нынче... Бабье лето, что ли, возвращается?

— Да, — поддержала разговор Катя, — третий день уже солнце, как по заказу.

Ей вдруг сделалось ужасно смешно. Она избегала смотреть на Верку, чтобы ненароком не прыснуть.

— Кстати, Славик, у нас к тебе дело, — сказала та, вставая.

— Я весь внимание, — откликнулся Славик, с видимым облегчением отставляя чашку.

— Ну, Вер, ну брось... — начала Катя, тоже поднимаясь, но Верка усадила ее на место коротким толчком в плечо.

— Сидеть, — скомандовала она, и Катя села, поняв, что ничего не кончилось.

Верка сходила в комнату, порылась там, уронив что-то с рассыпчатым грохотом, приглушенно, но вполне явственно высказалась в том смысле, что бардак ей по душе, но не до такой же, мать его, степени, и вскоре вернулась, держа в руке одну из пресловутых фотографий. Судя по надорванному нижнему краю и четкому шоколадному отпечатку Веркиного большого пальца, это был тот самый снимок, которым она весь вчерашний вечер размахивала перед Катиным носом.

— Вот, — сказала она, — нашла. Посмотри-ка, Славик, ты этого фраера не знаешь?

— Вывеска вроде бы знакомая, — задумчиво протянул тот, вертя снимок так и этак. — Не из наших, это точно, но где-то я этот фейс встречал.

— Вот и я говорю: где-то я его видала, — подхватила Верка, — а где — не помню, хоть убей.

— А зачем он тебе? — незаметно переходя на “ты”, спросил Славик у Кати. — Неразделенное чувство?

— Точно, — вместо Кати ответила Верка. — Он ей морду набил, а она ему не успела.