Чтение онлайн

– Отчего?

– От страха.

– Нисколько.

– Юноша, ты – герой.

– Полноте, ротмистр, какой я герой!

– Право, герой! А знаешь, что мой денщик-дурак про тебя говорит?

– Что?

– Будто ты баба.

– Вот как?..

Дурова едва могла скрыть свое смущение.

– Каков дубина, что выдумал? Ты – герой, а он вздумал уверять, что ты не мужчина, а женщина.

– Странный он.

– Кто?

– А ваш Стрела.

– Дурак, трус! Давно бы его прогнать следовало, да привык к подлецу – вот и держу.

Ротмистр Бошняков во главе эскадрона въехал первым на мост; за ним была Дурова.

– Иван Иванович, мост-то ведь разобран посредине, – проговорила Дурова.

Она было поскакала вперед на своем Алкиде, но принуждена была вернуться.

– Как? Не может быть! – удивился ротмистр.

– Уверяю вас.

– И то, и то. Ах черти!

– Что же нам делать?

– А вот что.

Бошняков взял доску и, несмотря на то что его осыпали пулями, перебросил ее через пролом и в сопровождении Дуровой, трубача и нескольких улан, перебежал на ту сторону моста.

Храбрецы-уланы со своим ротмистром кое-как поправили мост, по которому свободно перебрались пять эскадронов улан.

Они ворвались в город и после кровавой схватки вытеснили французов, взяв в плен несколько офицеров и солдат.

На другой день при Фридланде произошло большое сражение, которое решило войну.

2 июня 1807 года, едва занялась заря, уже открылась беспрерывная перестрелка в передовых цепях у Фридланда, на берегах маленькой речки Алле.

Силы были неравны. Французским войском командовал гениальный Наполеон, а русскими солдатами руководил больной, страшно ослабевший главнокомандующий Бенигсен. Он страдал каменной болезнью и едва мог сидеть на лошади.

Еще до рассвета Наполеон, окруженный своими маршалами, объезжал позиции в своем историческом походном сюртуке и треуголке. Французы громкими криками его приветствовали.

Вот показалась первые лучи восходящего солнца, и началось жаркое сражение; особенно кровопролитно было оно на нашем левом крыле, у густого леса.

Здесь находился эскадрон улан ротмистра Бошнякова; тут же была и неустрашимая Надежда Андреевна.

В одной из схваток она слегка была ранена в руку, причем показалась кровь. Это заметил Бошняков:

– Дуров, ты ранен?

– Нет, ротмистр.

– Как нет, на руке кровь!

– Пустая царапина.

– Молодчина! Экий скотина Стрела! Что выдумал сказать!

В полдень французы приступили к Фридланду; началась ужасная канонада.

Бенигсену не было больше возможности оставаться в Фридланде, и он отдал приказ войску отступить на правый берег Алле.

Согласно этому распоряжению Багратион отдал приказ арьергарду отступать. Едва только наши солдаты тронулись, как залп из двенадцати пушек потряс воздух. Это послужило сигналом маршалу Нею начинать атаку. Багратион переменил фронт левым крылом назад. Русские батареи встретили французов частой картечью; неприятель дрогнул и смешался.

Но успех наших войск был только мимолетным; французская артиллерия открыла убийственный огонь, картечь вырывала целые ряды наших солдат. Произошло смятение.

Наши генералы Багговут и Жарков были сильно ранены. Багратион зажег предместье Фридланда и стал переправлять войска за реку Алле; но к одному несчастию присоединилось другое – мосты, по которым должны были проходить наши войска, были по ошибочному приказанию зажжены. Солдаты кидались в реку, стараясь переплыть на другую сторону, многие из них потонули. Войска шли вброд под страшный рев батарей.

Перейдя реку, наша армия отступила к Велау. Убито и ранено было наших около 20 тысяч человек.

Нелегко досталась Наполеону победа под Фридландом: русские солдаты дрались как львы и дорогой ценой продали победу. Много было убито и ранено под Фридландом французских солдат.

Кавалерист-девица Дурова в этом сражении показала чудеса храбрости и неустрашимости.

Про сражение при Фридланде Надежда Андреевна так вспоминает в своих записках:

«В этом жестоком и неудачном сражении храброго полка нашего легло более половины! Несколько раз ходили мы в атаку, несколько раз прогоняли неприятеля и, в свою очередь, не один раз были прогнаны! Нас осыпали картечами, мозжили ядрами, а пронзительный свист адских пуль совсем оглушил меня».

После жаркого сражения от Коннопольского полка осталось менее половины; солдат отпустили на несколько времени для отдыха.

Пользуясь этим, Дурова поехала посмотреть, как действует наша артиллерия. Пули свистали вокруг головы храброй женщины, но она мало обращала внимания на то, что ее могут ежеминутно убить.

Случайно наткнулась она на какого-то раненого офицера, которого всей своей тяжестью придавила убитая лошадь. Он был молод, красив собой. Наде стало жаль его.

Она пробовала было вытащить его из-под лошади, но на это у ней не хватило сил.

– Вы тяжело ранены? – с участием спросила она офицера.

– О да… Я очень страдаю.

– Бедный!.. Куда вы ранены?

– В правое плечо… Помогите мне.

Наконец Наде с большими усилиями удалось освободить раненого офицера.

– О, как мне благодарить вас! – с чувством проговорил молодой офицер, приподнимаясь с помощью Нади.

– Какие тут благодарности. Я очень рад, что мне удалось вам помочь.

– Если бы не вы, я умер бы под лошадью.

– Вашу рану надо перевязать.

– Где тут перевязывать, да и кому?

– Погодите, я завяжу покуда своим платком.

Дурова носовым платком кое-как перевязала рану молодого офицера.

– Скажите мне ваше имя и фамилию? – спросил офицер у Нади, когда перевязка была окончена.

– Зачем вам?

– Как зачем? Я должен знать имя своего благодетеля.

– Полноте, что вы!