Чтение онлайн

— Ну, чего ты как уж на сковородке вертишься? Потерпеть не можешь? — нервно подергивая ухом, гаркнул конь. Я искренне старался, но не мог. Блохи словно разом обозлились и объявили мне личную войну. Вообще, как благовоспитанный куратор раньше насекомых я не имел. Но жизнь среди феков добавила остроты и непредсказуемости, разное могло случиться… с гигиеной у них проблемы и серьезные были всегда. Я не удержался от поскуливания и получил укоризненный взгляд Осириса. Чтобы отвлечься, пришлось грузить икуба вопросами:

— Осирис, а как можно превратить меня в барбуса?

— Ну. Никак, в общем-то. Думаю, Пилон просто создаст такую структуру, упихает в нее тебя, а ту часть, что не войдет в тело в виде энергетической субстанции, просто привяжется к телу в эфире. А может просто иллюзию создаст, мы же не знаем, насколько твое тело поддается трансформации.

— Ччто?

Теперь меня мучила икота. Постоянно икать и чесаться довольно сложно, но благодаря объяснениям Осириса, я на несколько мгновений впал в ступор. Пилон меж тем, решил внести в мою жизнь еще немного разнообразия и рассказал что сделает:

— Малыш, не парься. Твои вес и объем останутся прежними, и хорошо бы об этом помнить. Тело тоже будет занимать больше места, чем покажется окружающим. Представь, что большая часть тебя станет прозрачной, словно стена из воздуха. Еще один плюс заклятия, окружающие не захотят слишком близко стоять рядом, но их мысли в этот момент с тобой связаны не будут. А ты помни как есть на самом деле. Раздеваться при местных не будешь, так что сойдет. Анатомия моя фишка, конечно, но физических параметров барбусов я не знаю. Так что все примерненько. А одежду сварганю чуть позже, все-таки нужно убедиться, что тело получилось. Ося, принимай работу. По техническим характеристикам обсудим позже.

Пилон довольно хмыкнул и гордо выставил вперед копыто. Я, задумчиво оценивая свое состояние, последствия затихающего зуда и икоты, не сразу заметил вытаращенные глаза Осириса. Особенно, густую краску залившую его смуглое лицо.

— О, — выдавил он придушенным сиплым голосом, — ты, Пилон, это…одежду побыстрее сотвори.

— Все соблюдено, значит. Покрутись, Кайорат.

Меланхолично покрутившись, я поднял руку вверх и с наслаждением почесал спину. Осирис судорожно выдохнул:

— Отлично, но почему…

Я опустил очи долу и заорал. Орал долго, сознавая трагизм ситуации. Ужасные наросты впереди просто потрясали воображение. Вот что значит вывороченная магия! И как мне ходить с таким?

— И чего ты орешь? — Пилон выглядел недовольным, — отлично все вышло.

— Как это отлично?! — Меня трясло, — а эти жуткие уродства? Я не сойду за рядового барбуса с таким, решат, что урод какой-то.

— Да, нет никаких уродств, — оскорбленная морда Пилона отражала его негодование.

— А это? — я ткнул пальцем в нарост. Ощущение было странным. Придушенный кашель бедного пунцового Осириса, наконец, привлек мое внимание. Удивившись такой странной реакции, я спросил:

— Ты тоже считаешь все в порядке?

Осирис сделал неимоверное усилие над собой и посмотрел.

— Все вышло хорошо. Вполне знаешь.

— Да какой там хорошо, отлично вышло! Ни хвостов, ни пятых лап. Здоровая хорошая баба, сиськи шестого размера, — Жеребец осекся, его непринужденная поза стала чуть напряженней.

— Баба? Какая баба? Самка?! Ты сделал меня самкой?!!!

Какое-то время я тупо стоял, не шевелясь и не разговаривая. Обида настолько захлестнула, что просто не хватало слов и эмоций. С трудом, преодолев ком в горле, спросил:

— За что?

— Ой, не надо трагедий. Самки лучше получаются. И воплощать их проще. Мы не можем рисковать, малыш. Если ты будешь похож на барбуса, не возникнет лишних вопросов. Здесь магия сам знаешь, коварная. Не злись.

Я нахмурился и повернулся к Осирису.

— Так, да?

— Очень симпатично получилось. И ненадолго, Кайорат. Это маскарад. Внутри ты, как и прежде, самец-куратор.

Я кивнул. Однако злость осталась. Немного прийти в себя удалось спустя несколько часов, когда мы уже шли сквозь ущелье к городу. Попытки идти на двух ногах, вместо четырех лап и борьба с хламидой так увлекали и раздражали одновременно, что полностью вытеснили обиду.

В ущелье стояла странная густая тишина, и не чувствовалось даже легкого ветерка. Солнце почти не проникало за нависающую громаду камней. Но дорогой пользовались часто, она выглядела вполне растоптанной. К тому же, была сплошь покрыта следами от колес повозок.

Я снова упал. Не помню, в какой раз. Ходить на двух ногах оказалось очень непростым делом.

— Хочешь домой, Кайорат? — спросил Осирис. Он не пытался помочь мне подняться. Не смог бы. Хоть теперь я и выглядел тростиночкой, вес мой сохранился и был много больше икубова. Крехтя, я поднялся в очередной раз, и демонстративно почесал свою внушительную грудь. Мне очень нравилось наблюдать, как Осирис при виде этого тут же заливается краской.

— Хочу. Хотя не знаю, как меня примут там. Родители, друзья…зеленый говорил, отец ждет меня, но кто его знает…а ты, хотел бы домой?

— Меня изгнали, — Осирис хмыкнул, — я не могу вернуться. Да и не к кому. Родители не считают живым, друзей там у меня нет. Никого нет. Нет, не хочу.

Почему-то мне нелегко было в это поверить.

— Знаешь, а я хотел бы увидеть. Они не понимали меня, но все равно их…

— Да, хватит, малыш! Друзья миф, — Пилон мотнул головой и раздраженно фыркнул, — ты молод и поэтому думаешь, что в мире больше справедливости, чем на самом деле. Существа делятся на тех, кто живет для себя, и тех за чей счет они живут. Сделав поправку на психологию и физиологию отдельных видов, поймешь — именно это является истиной. Суть никогда не меняется. Как бы не выглядело внешне.

— Хочешь сказать, сволочь не станет лучше, трус не обретет храбрость? Ой!
–

Ударившись ногой о валяющийся обломок скалы, Осирис споткнулся, остановившись, потер ушибленное место. Его разноцветные глаза выжидающе смотрели на круп коня. Пилон повернулся, вытянул губы в трубочку и фыркнул:

— Да. Верно.

— Думаю, что можно измениться. Потрясения и испытания заставляют пересмотреть свою жизнь и найти в ней новый смысл, стать лучше, сильнее и измениться.

Я верил в то, о чем говорил.