Чтение онлайн

Кодзо пожал плечами.

— Вероятно, Оками-сан получил послание. Кто знает?

Вытащив руки из-за спины, он потер их одна о другую.

— Во всяком случае, у меня есть послание для вас, Нанги-сан.

— Оно от вас?

— От меня? Нанги-сан, я просто скромный посыльный.

— Тогда вы избрали странный способ, чтобы организовать нашу встречу.

Нанги посмотрел на людей, которые привели его сюда. Они стояли в тени по углам комнаты. Он не знал еще, каким враждебным может сделаться Кодзо, но факт, что Оками исчез и, вероятно, мертв, был очень плохим признаком.

— Вы могли бы позвонить мне.

— Позвонить вам? — Человечек с длинными руками вновь хихикнул, издав резкий, раздражающий звук. — Нет, этого нельзя было делать. Мы не разглашаем наши отношения, не так ли? И, кроме того, у меня есть старший, для которого строжайшая безопасность имеет чрезвычайно важное значение.

— И кто же это может быть?

— Вы не узнаете? — раздался голос.

Нанги увидел фигуру человека, вышедшего из тени к овалу света, льющегося из окна на потолке. Через мгновение он разглядел невысокого мужчину со стройной выправкой офицера. Падающий сверху свет придавал его облику угрожающий вид.

— Ушида-сан, — произнес Нанги полушепотом.

Наохиро Ушида слегка поклонился. Ему было на вид около сорока пяти лет. Он был подтянут и суров, с лицом, которое можно было назвать красивым. В других странах его могли бы посчитать женственным, и он мог стать объектом насмешек. В Японии же было наоборот. Существовала легенда о японских героях, известных как бишонен, молодых Адонисах, которые всегда находились под крылышком более старших покровителей.

Однако Наохиро Ушида, хотя и был во многом похож на бишонен, не нуждался в старшем покровителе. В японском обществе власть обычно находится в руках общины, а не отдельной личности. Ушида представлял собой, по-видимому, исключение, что, как известно, только доказывает правильность правила.

Он был Дайдзин, главный министр ММТП, Министерства международной торговли и промышленности, которое контролирует и координирует всю экспортную политику Японии. В этом министерстве работал много лет тому назад и сам Нанги, до своей «отставки» из государственного аппарата и перехода в область бизнеса.

Строгий, почти болезненный педантизм Ушида резко контрастировал с индивидуальностью Кодзо. Он был одет в черный костюм из шерсти и шелка, начищенные до глянца остроносые туфли, белоснежную рубашку с галстуком со стилизованной черно-белой спиралью и красным пятном внизу, который придавал всему его облику праздничный вид. Волосы цвета черного перца с солью были коротко подстрижены по бокам, чуть не до самой макушки. Наконец, его красивое лицо, нежное, как у девушки, совершенно не имело резких или тяжелых черт, которые портили бы его почти хрупкий облик.

— В ММТП еще имеются люди, которые вспоминают о ваших достижениях, Нанги-сан, — сказал Ушида, тщательно подбирая слова, — хотя это и было много лет тому назад.

«Это соответствовало внешности самого Ушида, — подумал Нанги, — спрятать укол под личиной комплимента. Будь осторожен, старина, означали слова Ушида, я знаю, что ты был умен, но это было так давно».

— Я рад, что то, что я сделал, выдержало проверку временем, — заметил Нанги с улыбкой, сознавая, что только он один понимал искусственность его улыбки.

— Мы давно собирались поговорить с вами, — продолжал Ушида, находясь по другую сторону сверкающего бассейна, — за завтраком, в спокойной обстановке, где-нибудь вдали от шума. — Он передернул плечами. — Но наш распорядок дня настолько насыщен. — Он изобразил на лице чисто японскую улыбку, не открывая зубов. — Вероятно, вы уже забыли, что представляет собой жизнь в министерстве.

Это оскорбление было равносильно удару по лицу. Однако Нанги сдержался, так как знал, что как враг этот человек может создать непреодолимые трудности в его деле.

— Если побывал там однажды, — заметил Нанги, не проявляя эмоций, — то этого никогда не забудешь. — Его улыбка была такой же, как и у Ушида. — Наступит день, у меня в этом нет никакого сомнения, когда Дайдзин будет понимать это лучше, чем он делает сейчас. Могу сказать по своему опыту, что невежество существует как внутри него, так и вне.

Улыбка на лице Ушида расползлась несколько шире, а его красивая голова слегка наклонилась, как бы одобряя ответ Нанги, в котором было умно спрятано жало. «Может быть, он и не является, в конце концов, моим врагом», — подумал Нанги. Но, посмотрев на Кодзо, устремившего взгляд в глубину бассейна, он осознал, что ошибается.

— Мы можем только согласиться с вами, — произнес Ушида. Улыбка оставалась как бы приклеенной к лицу. — Хотя бы потому, что должны иметь дело с подобным невежеством каждый день.

Как кинозвезда при съемке фильма, Дайдзин выбрал наилучшее для себя освещение. Поток солнечных лучей, проходя через стекла верхнего окна, выгодно выхватывал его фигуру из мрачной атмосферы этой необычной, вызывающей неприятное ощущение комнаты.

— Нам надо о многом поговорить, — продолжал Ушида, сморщив губы. — О проекте «Хайв», который так важен для нас, и о причинах, почему задерживают его осуществление. Об обвинениях самого серьезного характера, которые выдвигаются против вашей компании и особенно против Линнера-сан.

Казалось, что он специально отвлекает внимание Нанги, и это сразу вызвало у него подозрение. Продолжая слушать Ушида, он боковым зрением наблюдал за Кодзо, тая как считал, что реакция оябуна может сказать ему гораздо больше о том, что здесь происходит, чем слова главного министра.

— Мы находим все это ужасно неприятным, — заявил Ушида, изобразив на лице боль, которую могла бы испытывать девушка-подросток, обманутая своим ухажером. — На самом деле это позорно. Мы рассчитывали, что Линнер обеспечит для «Сато» контракт на осуществление американского проекта «Хайв», а затем поглотит «Хайротек инкорпорейтед». Это был бы удачный ход для Японии в области международных общественных отношений, а также в развитии технологии. Теперь, однако, мы должны начинать формулировать другие планы, без включения в них «Сато».

— Но Линнер-сан сделал все это и даже больше, — возразил Нанги.

— Тогда почему правительство Соединенных Штатов заблокировало попытку «Сато» приобрести «Хайротек»? Почему вашего американского представителя Харли Гаунта вызвала самая могущественная и наводящая страх комиссия конгресса по обвинению в незаконных деловых операциях и измене? Почему сам Линнер прячется от вызова на слушание в комиссию? — Ушида покачал красивой головой. — Эти вопросы имеют исключительно серьезное значение, Нанги-сан. От них нельзя отделаться несколькими умными фразами.