Чтение онлайн

— Даже если сказанное тобой — правда, я все равно должен ехать. Существует старый долг, который отец обязал меня оплатить.

Она сделала быстрый глоток и поперхнулась.

Николас, положив руку ей на спину, начал массировать мускулы, пытаясь унять спазматический кашель. Она повернулась и взглянула на него, ее лицо раскраснелось, но явно не только от приступов кашля.

Не следовало ему дотрагиваться до женщины в присутствии посторонних, даже в такой невинной манере.

— Извини, — пробормотал он, отдергивая руку.

Рука Сэйко вновь потянулась к стаканчику. Николас чувствовал, как от нее исходят мощные энергетические волны беспокойства, озабоченности и желания.

— Сэйко-сан, что произошло? — вновь спросил он.

Она плотно сцепила руки, покоящиеся на буфетной стойке, будто боясь, что больше не сможет управлять ими.

— Я дурная, эгоистичная женщина.

— Сэйко-сан...

— Разрешите мне закончить. Прошу вас, — она сделала глубокий вдох. — Уже с того момента, как по рекомендации Нанги-сан я начала работать у вас, мне... я уже знала, что питаю к вам неоднозначное чувство.

После этих слов сознание Николаса очутилось как бы посреди минного поля: с одной стороны это неожиданное признание, с другой — недавние обвинения Жюстины, вновь прокрутившиеся в мозгу.

Она посмотрела ему прямо в глаза, Николас тоже не мог отвести взгляда от ее лица.

— Я влюбилась в вас против моего желания. Знала, что вы женаты, знала, что никогда не будете моим. Но ничего не могла с собой поделать. Боюсь, в сердечных делах рассудок и здравый смысл ничего не значат, им просто там нет места.

Наступила длительная пауза. Высказав наболевшее, Сэйко как-то сникла, будто из нее выпустили дух.

— Я никогда бы не призналась... никогда, никогда, никогда. Но это предчувствие... если это правда, что я никогда больше вас не увижу... держать в себе эту тайну было выше моих сил. Видите, не такая уж я сильная, — она облизала губы. — Прошу насинить меня, хотя прощения и не заслуживаю. Я слабая женщина, потакающая своим желаниям. Моя любовь должна остаться только моей, личной мукой. — Она опустила голову. — Теперь вы видите, как оплачивается доброта. Но что поделать — я беспомощна, и я люблю вас, Николас.

Даже несмотря на все сказанное выше, Николас никак не ожидал, что она назовет его по имени. У него появилось ощущение, будто с твердого грунта он ступил в зыбучие пески, из которых нет возврата.

Царица Небесная, Жюстина, должно быть, видела... должно быть, догадывалась, читая эту тайну на лице Сэйко. Значит, неудивительно, что она ревновала и устраивала сцены. Николас разрывался — одна его часть хотела немедленно броситься домой, обнять жену, сказать, что любит ее и больше никогда не оставит ее одну, другая его часть не имела ничего против того, чтобы посидеть за стойкой залитого неоновым светом кафе в многолюдном аэропорту Нарита вместе с красивой женщиной, которая призналась, что любит его. И вот тут-то он впервые отчетливо понял то, что до этого только подсознательно ощущал, услышав по телефону имя Микио Оками: он вступает на неизведанный путь противоречий, с которого не сможет сойти без ущерба для себя.

Вы будете другим, настолько другим, что никто вас не будет узнавать, сказала ему Сэйко, и сейчас его передернуло от этих слов, потому что он начал подозревать их реальность, хотя не имел ни малейшего понятия, что они могли бы означать.

— Пожалуйста, ничего не говорите, — прошептала Сэйко. — Если вы меня не любите, это не имеет значения. Что хорошего это может принести в конечном счете? Вы женаты и любите свою жену. Я была предана собственным сердцем, и сейчас не рассчитываю, что вы оставите меня вашим секретарем.

— Если ты полагаешь, что я собираюсь наказывать тебя, то глубоко заблуждаешься, — возразил Николас. Он абсолютно не представлял, как ему реагировать на все ею сказанное, однако ему совершенно не хотелось терять лучшую помощницу из всех, которые когда-либо с ним работали. — Твои чувства ко мне не имеют никакого отношения к делу. Ты понимаешь меня с полуслова, прекрасно справляешься со служебными обязанностями, и я уверен, что через год ты будешь занимать более высокий пост в фирме. Не знаю, осознаешь ли ты это сама, но в «Сато интернэшнл» ты сделаешь быструю карьеру. Я слишком дорожу тобой, чтобы идти на риск потерять тебя. Ты работаешь у меня и будешь работать, точка.

Сэйко слегка поклонилась.

— Я вновь благодарю вас, Линнер-сан, за вашу бесконечную доброту. Не представляю, как сложилась бы моя жизнь, не встреть я вас.

Она взглянула на часы и соскользнула со стула.

— Вам пора проходить иммиграционный контроль. Через пять минут начинается посадка.

Сэйко проводила его почти до самого контрольного пункта. Она вновь обрела хладнокровие и выглядела вполне успокоившейся после столь бурного эмоционального всплеска.

— Вы оставите мне свой контактный телефон в Венеции?

Николас раскрыл тонкий темно-желтого цвета буклет, выданный ему в представительстве «Эр Франс», посмотрел в него и сказал:

— Мне забронирован номер в палаццо «Ди Мачере Венециано».

Он показал ей номера телефона и факса, напечатанные на регистрационной карточке оформления заказа. Сэйко аккуратно переписала цифры в миниатюрный кожаный блокнот, который Николас подарил ей по случаю ее первого дня работы в компании.

— Ну вот и все, — заключил он, когда они подошли к очереди на прохождение иммиграционного и контроля безопасности. Он смотрел на Сэйко, стоящую поодаль, такую красивую и одинокую. Он почувствовал сердцем ее боль, хотел что-то сказать, но она приложила указательный палец к губам.

— Никаких прощаний, — попросила Сэйко. — Мы увидимся снова.

Перед самым выходом на летное поле Николас выкроил пару минут, чтобы позвонить Жюстине. После девятого гудка он положил трубку — никто не отвечал. Сейчас он сожалел, что не провел последние часы перед отлетом вместе с ней, и явственно ощущал реальность физического расставания. Ему хотелось поговорить с женой, сказать, как он страдает, попросить прощения. Однако, направляясь на посадку, он уговорил себя, что подобные разговоры лучше вести с глазу на глаз и у него будет для этого масса времени после возвращения.