Чтение онлайн

Генка был профессиональным спортсменом. Теннисистом, как и Евгения Князева. Поняв к тридцати годам, что на собственной карьере можно поставить крест, он со спокойной совестью перешел на тренерскую работу. Тем более, что большой теннис вошел к этому времени в большую моду. За уроки у такого крепкого профессионала, как Геннадий Рюмин, толстосумы платили дорого. Ксения знала, что Генка не тщеславен. Чуточку больше усилий, больше нагрузки на мышцы и нервную систему, больше желание победить, но к чему все это? Большие победы оборачиваются впоследствии серьезными травмами, изношенными нервами и одиночеством, неизменным спутником успеха. Сначала на друзей просто нет времени, а потом это оказываются уже не те друзья.

А Геннадий Рюмин был человеком общительным. Больше всего на свете он не хотел, чтобы ему, завидовали. И не хотел выигрывать у собственных друзей, когда жребий сводил с ними на корте в каком-нибудь важном матче. Поэтому и партнером для тех, кто платил деньги за игру, Генка был хорошим. Он умел проигрывать легко и никогда не ожесточаться. Пусть человек получит маленькую радость, жалко, что ли?

Именно Генку Ксения ни за что не хотела выдавать следователю. Пусть сами доискиваются. Она, Ксения, друзей не закладывает. Их и так не слишком много у застенчивой девушки с заниженной самооценкой. Ибо Ксения частенько вслух ругала себя дурехой. Вот и сейчас ругала и расстраивалась из-за того, что долго к Генке не заходила.

Высокий, под метр девяносто, плечистый с рыжими волосами, он был остер на язык и весьма неглуп. Подруга долго еще вспоминала его шуточки и жалела о том, что они не расстались друзьями, как принято говорить. Почему, этого Ксения не знала. Догадывалась, что Генка очень обиделся в тот вечер, когда, увидев Ксениного бывшего, Женя тут же дала ему отставку. И сама Ксения справедливо считала, что Генка достоин лучшего.

Тем более она удивилась, когда дверь ей открыла невзрачная особа невысокого роста, плотненькая, крепенькая, судя по развитой мускулатуре — спортсменка, но кроме как на эту самую мускулатуру смотреть там было не на что. Вздернутый носик, глазки мышиного цвета, на макушке жидкий хвостик, стянутый детской заколкой для волос. И вдруг эта непривлекательная девица улыбнулась и очень непринужденно сказала:

— Черри, да? А я Лида. Вы очень хорошенькая. Генка, к нам пришли!

Бывают женщины, на которых приятно смотреть, а бывают те, с которыми приятно общаться. И неизвестно, какие пользуются большим спросом у мужчин. Свою невзрачную жену Генка не называл иначе, как «Лидуша». И Лидуша носилась по маленькой квартирке с чашками и кофейником с не меньшим энтузиазмом, чем с теннисной ракеткой по корту. Ибо Ксения сразу же догадалась, где они с Генкой могли познакомиться. Профессиональных теннисистов она научилась определять сразу же.

— Тесновато у вас, — пожала плечами Ксения, проходя в комнату.

— Зато свое, — весело рассмеялся рыжий Генка. — Живы-здоровы будем, заработаем и на хоромы. Правда, Лидуша?

Лидуша согласно кивнула и снова понеслась на кухню. На этот раз за вазочкой с печеньем. Как всякая молодая хозяйка, она ценила любых гостей и старалась всем им угодить. Домашнее хозяйство ей еще было в новинку и в радость. Ксения подумала, что с таким же энтузиазмом Лидуша кинется рожать Генке детей, таких же синеглазых и рыжеволосых. Сердце остро заныло, и прежняя боль вспыхнула уже где-то в самом чувствительном кусочке памяти, а не в теле.

— Сядем, что ли, — не выдержала Ксения.

— Я сейчас, — сказала его жена и оставила их одних.

— И все-таки, Генка, ты предатель, — горько улыбнулась Ксения. — Почему на ком-нибудь из моих знакомых девушек не женился?

— Решил найти незнакомую.

— И серьезно это у вас? — спросила Ксения и пожалела, потому что вопрос сразу же показался глупым.

— Только не говори при ней про Женьку, — предупредил Генка. На глупые вопросы он принципиально не отвечал.

— Это еще почему?

— Она не знает, что мы с ней были… Лучше при Лидуше вообще не упоминать имени Евгении Князевой. Или упоминать со скорбной Миной: «Почила» мол, в бозе».

— Она знает, что Женьку убили? Откуда? Ты, что ли, сказал?

— Видишь ли, глупо скрывать. Короче, мы с Лидушей были в тот день на стадионе.

Ксения вздрогнула:

— Вас-то туда каким ветром занесло?

— Мы же с ней профессионалы. Сами играли когда-то, а тут такое событие! Турнир в Москве! Да… Лидуша детишек теннису учит.

— Такая молодая? А сама не играет?

Генка нахмурился:

— Нет. Не играет. А насчет молодая… Они с Женькой ровесницы. Так-то.

— Постой, Генка. Так они что, были знакомы? Его жена влетела в комнату с подносом:

— Вот! Пирог яблочный испекла. Попробуете?

— Конечно, — кивнула Ксения. Генка молча стал резать пирог.

— Ой, я вам мешаю, да? — Лидуша тут же вскочила с дивана.

— Нет, что ты, — испугалась Ксения. Еще подумает о ней и Генке бог знает что!

— Да вы не стесняйтесь. Я очень даже не ревнивая. Мне все Генкины знакомые нравятся. Кроме одного человека. Но он… Она…

— Лидуша, ты не рассердишься, если мы тут пять минут пошепчемся?

— Только давайте я вам чаю сначала налью? Или кофе?

— Лучше кофе, — попросила Ксения.

Накрыв стол для гостьи и мужа, Лидуша тут же исчезла. У Ксении даже мысли не возникло, что она обидится на Генку. Уйдет к себе на кухоньку, возьмется подшивать какую-нибудь кружевную занавесочку или салфеточку. И будет от этого счастлива, счастлива, счастлива…

«Господи, ведь я же сама была такой!» — вздрогнула Ксения.

Генка прислушался к звукам, доносящимся из кухни. Лидуша мурлыкала какую-то песенку.

— Вот такая теперь моя жизнь. Поэтому про Женьку ни слова, поняла?

— А что у них произошло?

— Ничего, — нахмурился он.

— А на стадион вы зачем пошли?

— Матч посмотреть.

И вдруг не выдержал, внезапно раскрылся и сдался без всякой попытки продолжить борьбу:

— Да будь он проклят, этот матч! Ну почему она так играла? Почему?!