Кендермор
Шрифт:
Только в голосе Метвингера не было и намека на печаль или раскаяние.
— И ты посадил своего будущего тестя в тюрьму? — Финес задал вопрос вопреки тоненькому голосочку в голове, который убеждал его, что, скорее всего, он просто не понял ответа. — Что же он натворил?
— Он — ничего, — просто ответил Метвингер. — Его племянник забыл про венчание, так что мы послали за ним наемного охотника — самые обычные действия по отношению к непокорным женихам. Чтобы быть уверенными, что он непременно вернется, мы заперли его любимого дядюшку. Кажется, у меня сотрясение, если ты еще не понял, — мэр посмотрел на дверь и неуверенно пошатнулся.
— Мне очень жаль, что приходится беспокоить вас, Ваша Честь, — быстро сказал Финес и преградил ему путь. — Но он кое-что мне задолжал.
Мэр вскинул голову и взглянул на человека тусклыми глазами.
— Если у меня есть с собой деньги, я расплачусь. — Он сунул руку под одеяния. — Сколько…
— Да не вы, Ваша Честь, — остановил его Финес, со всех сил пытаясь оставаться невозмутимым. — Транспрингер Лохмоног. Если только мне удастся с ним переговорить, я уверен, что все решится.
— Но его здесь нет, — уныло заключил мэр и вцепился в край стола, когда комната поплыла перед глазами. "Что за прелестные оттенки!" — подумал он.
— Я это знаю, Ваша Честь, — терпеливо ответил Финес. — Но где его содержат?
— В тюрьме, дорогуша, — бессвязно пробормотал мэр, сползая на стол. — Во дворце. Сегодня вечером у нас будет вечеринка. Одевай свой голубой костюм, он так подходит к моему новому плащу…
Он приложился щекой к прохладному дереву и прикрыл глаза.
— Спасибо, Ваша Честь, — вздохнул Финес с облегчением. Он мигом рванулся к двери, но невесть откуда взявшееся чувство вины приостановило его. При виде распластавшегося на столе мэра он задумался: разве можно оставлять его в таком состоянии? В конце концов, он был врачом — или кем-то вроде того. Финес знал, что Метвингер не умрет; в крайнем случае при пробуждении голова мэра будет пустой, как тыква. Хотя…
Тут в дверь ввалилось несколько довольных кендеров. Финес узнал в них членов совета, сидевших вместе с мэром на скамье. Мгновенно приняв решение, он метнулся им навстречу, выкрикивая на ходу:
— Какое несчастье! Мэр разбил голову! Не спускайте с него глаз, пока я позову кого-нибудь на помощь!
Финес бросился к двери, прекрасно зная — они и не подумают подчиниться. Терпеливое ожидание не относится к разряду характерных особенностей кендеров. Не пройдет и минуты, как они решат, что мэру просто необходимо освежиться или отведать ежевичного пирога, и растолкают бедолагу. С Метвингером ничего не случится. Финес выскочил из комнаты и торопливо спустился по лестнице.
Наконец-то он шел разыскивать Транспрингера.
ГЛАВА 7
— Ничего себе, океан? — повторил Тас вслед за Вудроу. — А ты уверен?
Он сполз с повозки и направился к густым зарослям кустарника и деревьев.
— Я не стану спорить, что это именно океан, на последнюю серебряную монетку, — признался Вудроу. — Возможно, это море, — серьезно продолжал он, следуя за кендером по пятам. — Откуда мне знать? Карта-то у тебя…
Гизелла прокладывала себе дорогу позади Вудроу, неотступно следовавшим за Тасом сквозь густую поросль.
— Ох! Проклятые ветки совсем разодрали рукава! — печально сокрушалась она, убирая с пути листья. — Последние несколько миль уничтожили мой гардероб подчистую!
Тем временем Тассельхофф продрался через последний ряд кустов. Он остановился на ровном, заляпанном грязью, потрескавшемся глинистом пространстве, которое примерно через три сотни футов сливалось с горизонтом. Далеко впереди слышался шум волн.
Кендер поспешно достиг каменистого утеса, которым кончалась пустошь, и перегнулся через край. Внизу был берег обширной серо-зеленой водной глади. Тас отковырнул кусочек крошащегося сланца и метнул в море. Он быстро потерял камень из виду и заключил, что вода в самом деле простирается слишком далеко.
— Вудроу прав, — наконец вымолвил Тас. Его брови поползли вверх. — Откуда первому картограферу было знать, море это, океан или просто очень большое озеро?
— Это ты картографер, — совсем рядом проворчала Гизелла. — И почему бы тебе об этом не рассказать? Пока ты здесь, объясни, откуда взялась вся эта масса воды? Может, дядюшке Берти заслонил обзор горный хребет? И еще, любитель оправдываться, скажи: как мы переберемся через это "просто очень большое озеро" на повозке?
— Дайте прикинуть, — расстроенно проговорил Тас, в раздумье наморщив лоб.
— А как же, — насмешливо фыркнула Гизелла.
— Мне кажется, из-за крюка по болоту мы немного отвернули от Кзак Царота на юг, — сказал Тассельхофф. — Возможно, в городе кому-нибудь известно, откуда взялась вся эта вода…
— Неужто ты и впрямь считаешь, что океан может высохнуть несколькими милями севернее? — завопила Гизелла. Но тут же пожалела о потере хладнокровия. До боли вогнав ногти в кулаки, она вернула самообладание. — Наверное, в Кзак Цароте кто-нибудь скажет нам, где мы, и направит по лучшему восточному тракту. В том случае, если мы доберемся до Кзак Царота, конечно.
Усталым жестом Гизелла утерла с глаз слезы тыльной стороной ладони.
— Но сегодня я не сдвинусь с места ни на дюйм. Заночуем тут, — сказала она, махнув рукой в сторону обширного каменистого уступа. — Вудроу, будь другом, пригони повозку. От звона в ушах моя голова скоро расколется!
— Хорошо, мисс Хорнслагер. — Белобрысый юноша отпрыгнул от края утеса и метнулся к зарослям, в которых тут же исчез.
Одной рукой подбоченясь, а другой почесывая подбородок, Гизелла задумчиво смотрела вниз, на далекий берег. Она невесело улыбнулась и покачала головой.
— Разве это не смешно? Вокруг полным-полно воды, а я не могу даже добраться до нее, чтобы искупаться!
Первым шум перед рассветом заслышал Тассельхофф.
Свернувшись у дымящихся остатков потухшего костра напротив Вудроу, он видел восхитительный сон и ни за что не хотел просыпаться, пока не досмотрит сон до конца. Он находился на торговом судне, от пола до потолка забитого сосудами всевозможных размеров и оттенков; содержимое каждого последующего оказывалось все интересней. Были кувшины с разноцветными стеклянными шариками и симпатичными камешками, банки с клубками разноцветных ленточек, коробки, набитые сладостями и диковинными игрушками.