Чтение онлайн

Опершись на перила, я смотрел, как Мельна струилась у моих ног между скалами. Маленькие серебряные форели выскакивали из пенящихся волн. Я вспоминал тех, которых я выуживал десять лет тому назад в ручье Оссо, между Ларуном и Пон-де-Беоном.

Куда впадала эта река? В Аллер, текущий в Везер, вливающийся в свою очередь в Северное море, сообщающееся с Ла-Маншем, представляющим собою рукав Атлантического океана, принимающего в себя Адур, куда впадает близ голубого городка Пейрехорада, речка По, слившаяся с ручьём Оссо. Маленькие немецкие форели, маленькие французские форели. Ребяческие мысли, помогающие нам перед смертью окинуть взглядом всю нашу жизнь, связать между собою её различные этапы.

— Простите, господин профессор, что я заставил вас ждать. Но ведь ещё нет шести часов.

Гаген. Я не заметил его приближения. Я почти не думал о нём.

Мы раскланялись.

— Я захватил с собою всё нужное для того, чтобы драться без свидетелей, — заявил он.

Он вынул из кармана стилограф и бумагу.

— Вы выразили желание стреляться на браунингах, и я принёс с собою свой. Если вам угодно, мы можем бросить относительно них жребий. Но я полагаю, что это бесполезно, они одного и того же образца. Но до того, вы будете, может быть, столь любезным и подпишете вот это.

Он позаботился заготовить акт от моего и от своего имени, в котором оба противника заранее признавали, что всё произошло согласно правилам чести.

— В случае несчастья это оградит оставшегося в живых от неприятностей, — счёл он нужным объяснить мне.

Все формальности были им соблюдены.

Но мне любопытно было знать, каким образом будет нам дан сигнал стреляться. Я не мог не признаться ему в этом.

Он самодовольно улыбнулся.

— Я предусмотрел и это, — ответил он.

С этими словами он развернул свёрток, заключавший в себе будильник.

— Он заведён на шесть часов десять минут, — сообщил он мне, — можете проверить. Когда он зазвонит, мы можем стрелять, имея право переменить место. Это, впрочем, указано в протоколе.

Не знаю уже, что преобладало в таком поведении, смешное или трагическое.

Гаген отсчитал шаги.

— Восемь, девять, десять. Господин профессор, вы несколько выше ростом, чем я. Отмерьте, если вам угодно, в свою очередь, мы установим среднее.

— Незачем, — сказал я, — я согласен на это расстояние.

Он поклонился и вынул из кармана браунинг.

— Шесть часов семь минут, — произнёс он. — Мы можем занять места.

Я встал на проведённую им черту. Мы очутились друг против друга.

Будильник стоял на перилах моста, циферблат был виден нам обоим. Резкое тиканье ясно слышалось сквозь глухой рокот волн.

Я смотрел на моего противника. Глаза его, исступлённые, как у молодой девушки, были пристально устремлены на мои ноги.

Шесть часов девять минут.

«Он ждёт звонка, а я смотрел на стрелку, — думал я. — Что, если будильник зазвенит раньше!»

Вдруг я увидел, что Гаген поднял голову; великолепное спокойствие покинуло его. Выражение ужаса разлилось по его лицу.

Я обернулся, не заботясь о том, что движение это может стоить мне жизни. В тот же миг будильник зазвонил пронзительным звоном, который не прекратится, казалось, никогда.

Великая герцогиня Аврора стояла за мною. Тогда я понял, почему не выстрелил лейтенант. Аврора очутилась между нами.

— Не объяснит ли мне один из вас, господа, причину такой любопытной сцены? — холодно спросила она.

Ответа не последовало.

Протокол, составленный Гагеном, лежал на будильнике. Она взяла его.

— Понимаю, — произнесла она, прочитав. — Браунинги. Г. Виньерт, вы нашли плохое применение доверенным вам мною вещам. А вам, лейтенант Гаген, я приношу моё поздравление. Вы удивительно изобретательны.

Голос её, дотоле полный иронии, зазвучал очень сурово:

— Если этим способом, господа, вы хотите доказать мне свою преданность, о которой оба вы прожужжали мне уши, то знайте, что она вовсе не по вкусу мне. Г. Виньерт, вы — иностранец, вам простительно не знать здешних законов о дуэли. Но вам, лейтенант, вам они известны.

Гаген опустил голову.

— Вам известно, что офицер 7 — го гусарского полка не должен драться, не получив на то разрешения полковника. За нарушение этого правила лейтенант Технер был наказан, меньше года тому назад, тридцатидневным заключением в крепости. Вы забыли это?

Гаген не ответил.

— Вы наденете мундир, г. Гаген, и явитесь в казарму, отдав себя в распоряжение майора Гаугвица, до тех пор пока он рапортом не назначит вам двухнедельного ареста, которым, в уважение к вашим заслугам, я ограничиваю ваше наказание. Можете отправляться. Не забудьте будильника.

Лейтенант Гаген повернулся налево кругом, отдав своему полковнику честь.

В сером отверстии нашего убежища, куда проникал теперь холодный утренний воздух, показалась чёрная фигура.

— Господин лейтенант, господин лейтенант, пять часов.

То был солдат сторожевого поста, которому я на всякий случай поручил разбудить нас.

— Через полчаса начнётся атака, — сказал Виньерт. — Выйдем, я доскажу свою историю на улице. Впрочем, она уже близится к концу.

Звёзды погасли. Только одна ещё мерцала совсем внизу на самом востоке, где через час должен был потушить её рассвет.

Мы уселись на бревне, у края оврага, вся линия роты расстилалась перед нами. Мы отлично могли следить оттуда за перипетиями готовившейся смелой попытки.

Рядом с нами виднелась скромная солдатская могила — тёмный прямоугольник, покрытый увядшими ветвями. Я прочитал на маленьком кресте из некрашенного дерева слова, уже наполовину смытые дождём:

«Мохаммед Берджи бен Смаил, солдат второго стрелкового полка, погибший за Францию 23 сентября 1914 г. Молитесь за него».