Чтение онлайн

– Повидаться.

– Филька, ты обалдел, что ли?! – перебил его стриженый. – Повидаться ему… Зачем? Чего ты у меня не видел?

– Тебя я не видел. Ты что, забыл, сколько лет назад мы вот так виделись?

– Ну, ё-моё… – тяжело вздохнул Филькин собеседник. – Я уж думал, случилось что.

– А и случилось. Отцу всё хуже, из больниц не вылезает.

– Если он хочет меня услышать, дай ему мой номер.

– Ник, ты же знаешь, – совсем убитым голосом заговорил Филька. – Звонить он не будет. Как бы плохо ни было. И мама не будет…

Я бы ещё послушала моих странных соседей, но тут позвонил Макс.

– Ты уже там? А вот отменяются наши посиделки, – печально сообщил он мне. – Скажи спасибо дядюшке своему, он меня клонировал и послал в такие разные места, что я не представляю, как мне всё успеть.

– Ну, как всегда… – фыркнула я. – Иногда мне кажется, он делает это нарочно.

– Не исключено, – подтвердил Макс. – Ты как, доберёшься одна?

– А что может мне помешать? Время детское, транспорт ходит. Да и рация при мне.

– Извини, Лада, я не виноват, правда…

– Да брось, дело житейское, – поспешила я успокоить его. – Ты там будь поосторожнее, чтобы не как в прошлый раз. А то у меня в аптечке йод заканчивается, и пластырь на исходе.

Я убрала телефон и с минуту соображала, прямо сейчас мне встать и уйти или что-нибудь съесть-выпить, чтобы потом об ужине не думать.

И тут два спорщика за моей спиной напомнили о себе.

– … Тогда зачем ты меня сюда вытащил? – замечательным своим голосом возмутился стриженый затылок. – И какого чёрта я тут делаю?!

– Ник!..

– Да что «Ник»?!.. Филька, это ты меня послушай ещё раз, если до сих пор не понял. Ничего не изменилось и не изменится. И обиды мои тут ни при чём. Я делаю то, что они от меня потребовали, ничего больше. Никогда они не станут искать контакта со мной, у них принципы. У меня тоже.

– Ник, они стареют…

– Я тебе страшную тайну открою, братик. Я тоже старею. И лучше тебе не знать, как это выглядит. И не уговаривай меня, я к ним близко не подойду. Я предвыборную агитку нашей маман читал на той неделе. Бла-бла… и в конце, как принято: «замужем, есть взрослый сын». Кого из нас она в виду имеет? Уж не меня ли?

– Послушай… – промямлил забитый аргументами Филька.

– Нет, – спокойно, но твёрдо сказал Ник. – Это ты слушай. Если они не выдержали того, что было тогда, а тогда случился всего лишь невинный каминг-аут, то с тем, что я есть сейчас, я к ним даже близко не подойду. И видеться мы с тобой больше не будем, потому что я знаю, что тебе это тоже не надо. Ты выдумал себе святую обязанность и дёргаешь меня… Запомни, Филипп: ты мне ничего не должен. И я не должен, никому. Если вдруг какая чрезвычайная ситуация, и я буду нужен тебе – не им – то звони. Но никаких больше родственных свиданий для «повидаться», тебе ясно?

– Ник… Может быть, я могу тебе чем-то помочь? – робко предложил вконец расстроенный Филька.

– Чем?! – саркастически бросил Ник. – Я прекрасно помогаю себе сам.

– Может, денег?..

– Ой, иди ты, куда подальше… – простонал стриженый. – Не беси меня. Всё, давай прощаться, и вали отсюда. Уходи от греха. Я пока посижу, докурю.

Они замолчали.

– Я совершенно серьёзно, Фил, – подал голос стриженый. – Не бери в голову мои проблемы, я справляюсь. И денег у меня достаточно. Иди, всё, хватит… Как твоя выставка, кстати?

– Какая? – рассеянно уточнил Фил. Неужели я угадала, и он в самом деле художник?

– Что значит, какая? – усмехнулся стриженый. – Эта самая. Я рекламу видел.

– Да нормально… Как всегда.

– Ну, удачи тебе и этого… критики доброжелательной. Счастливо!

– Пока, – грустно отозвался Филипп и тут же прошёл мимо меня на выход.

Спустя пару минут поднялся и его брат. Прошуршав одеждой, он выбрался в проход и, не спеша, вышел из зала, засунув левую руку в карман длиннющего расстёгнутого кожаного плаща, а в правой держа недокуренную сигарету.

Посмотрела я в его кожаную спину и подумала, что вот оно, как бывает. Не понимают люди, что у них есть. Вот у этого типа в плаще большая семья… ну, конечно, не очень большая, но в сравнении с моей так просто огромная, родители есть, брат имеется, а ради каких-то там принципов и старых обид чуть ли не в драку лезет.

И вроде бы, какое мне дело до чужих семейных дрязг… А аппетит подпортили. Я посидела ещё немного в ожидании, а вдруг всё-таки случится чудо, и позвонит Макс, и скажет, что получилось освободиться… Но увы.

Я виновато улыбнулась и покачала головой официанту, встала и вышла из кафе.

Улица, на которой располагалось кафе, была мне не нужна. Слишком большой крюк до цивилизации. Обычно мы с Максом сворачивали сразу направо и проходными дворами выходили на Марата, а там и в метро.

И я тоже повернула на привычную дорогу и вошла под низкую арку. Сначала один двор-колодец, потом второй, а дальше и третий…

Из-за тяжёлых низких туч белая ночь выдалась тёмной, и разглядеть что-то можно было только, если в окнах нижних этажей горел свет. Проблема в том, что в питерских старых дворах часто попадаются стены, в которых и окон-то никаких. Но ничего страшного, надо знать дорогу и не зевать по сторонам.

Едва я вышла во второй двор, услышала чуть в стороне возню. Глухие удары, пыхтение, вскрики, стоны. Из того, что с трудом можно было разглядеть, стало ясно: там кого-то били, толпой на одного.

Первым порывом было вернуться. Вот так просто на сто восемьдесят градусов и дёру. Первый порыв – он самый правильный, потому что вырастает из инстинкта. Жаль, что с инстинктами я не дружу.

Второй мыслью было быстренько-быстренько прошуршать мимо и продолжить свой путь. Мне же всё-таки нужно было именно вперёд, а не назад. Если не привлекать к себе внимание, то они и не заметят.