Чтение онлайн

Мои слова больно хлестнули его и он приподнял губу в оскале, плотно сжав челюсти процедил:

— Ты выйдешь за него или обещаю превратить твою жизнь в ад.

— Что ты такое говоришь, отец? Как можно так обойтись со своим единственным ребёнком? — шептала, пытаясь отыскать в отцовских глазах хоть каплю сомнения. Слабину. Но там была железная непоколебимость.

— Ты не единственная. Второй ребёнок — это мой бизнес. И мне нужен ваш союз, чтобы сохранить компанию на плаву, понимаешь? Мне нужно это слияние!

— То есть, ты меня продаёшь? Как кобылу на торгах?! Единственную дочь!

— Я забочусь о твоём будущем! Он состоятельный человек, ты не будешь ни в чем нуждаться!

— Что бы на это сказала мама? — последняя попытка вразумить, теперь чужого для меня человека.

— Твой дед точно так же продал ее мне. И ничего, прожили столько лет. Стерпится-слюбится, я-то знаю.

— Может поэтому она и покончила с собой… Не боишься, что я закончу так же? — спросила дрожащим от слез голосом.

— Он не даст тебе умереть, не беспокойся. По нашему соглашению ты должна родить наследника. МОЕГО наследника, с МОЕЙ фамилией. Мальчика, который продолжит МОЙ род. Ему-то я и завещаю все своё имущество!

— Я для тебя разменная монета…

Отец говорил что-то ещё, я видела как шевелятся его губы и гневно дёргаются брови, но ничего не слышала. Моя жизнь летела с самого крутого обрыва, стремительно набирая обороты, а я не могла что-либо исправить. Просто стояла и глядела, как рушатся мечты, желания. Как умирает надежда спастись и ещё хоть раз увидеть Глеба.

Неделя до отъезда в Америку стала, повторяющимся изо дня в день кошмаром. Пленницей сидела в комнате, покидая ее лишь для приема пиши. Отец не заглядывал. Мое состояние его мало волновало, да и вообще вся я целиком.

Меня пугала неизвестность. В чужую страну, к чужому мужчине, без защиты, без денег, без поддержки. Как я там выживу и что меня ждёт? Эта мысль основательно засела в голове, вытесняя беспокойство о мелочах. Таких, как неоконченная учеба в институте и горькое чувство нелюбимого ребёнка, например. Ощущала себя беспомощной, как новорождённый котёнок, которого нерадивые хозяева решили утопить. И топит меня отец своими собственными руками.

За эти дни я узнала, что слезам есть свой лимит. Видимо, где-то внутри спрятан резервуар, что их накапливает и когда слишком много плачешь он пустеет. И тогда возникает отвратительное чувство неудовлетворённости: заплакать хочешь, но не можешь. Психологи говорят, что слёзы это уникальная защитная функция организма и пострадавшему нужно дать возможность выплакаться. Мол становится легче. Но, похоже, не в моем случае.

Опустошённость. Безысходность. Апатия, периодами сменяющаяся паникой. Все это мешало соображать, лишая призрачной надежды на спасение. Я искала любую возможность, чтобы ускользнуть от своей охраны и найти Глеба. До последнего не могла поверить, что это все происходит со мной…

За три дня до вылета в Нью-Йорк мне все же удалось сбежать. Отец был недоволен моим бледным видом и вызвал на дом врача. Тот похмыкал, покряхтел, покручивая в руках стетоскоп и заключил: требуется полное обследование. Смелый человек, надо признать. Пошёл наперекор отцу и убедил, что все процедуры нужно провести в его частной клинике, а не дома на коленке. Папенька забоялся, запереживал, что его товар вдруг оказался некачественным и тут же отправил меня в больницу, взяв слово с доктора, что тот будет пристально следить за мной. Ну и двух охранников-амбалов обещал приставить.

Слушала их разговор и делала вид ещё болезненнее и ущербнее, ловя удачу за хвост. Меня экстренно доставили в больницу. Анализы, узи, ЭКГ, осмотр у всех врачей. Дай Бог здоровья женщине психологу, которая выгнала амбалов из палаты, сказав, что мне требуется отдых и мой болезненный вид всего лишь результат эмоционального истощения. Только захлопнулась за ее спиной дверь, как я сорвалась с постели и ринулась к окну. Первый этаж и решёток нет — клиника, со своим охраняемым двором. Перемахнула через подоконник и побежала. Ни денег, ни документов, но энтузиазма хоть отбавляй. Неслась со всех ног, торопясь покинуть территорию клиники. На охранном пункте перешла на шаг, чтобы не вызывать подозрений и, миновав его, снова пустилась бежать. Надежда забрезжила на горизонте. Только бы найти Глеба! Документы восстановлю, Бог с ними, а деньги заработаю.

Не помню, как добралась до его дома. Ноги меня несли или я летела на крыльях счастья — не знаю. Очень спешила, боясь не успеть. Вдруг меня уже хватились и первым делом станут искать именно здесь. В голове сами вспыхивали картинки, как мы уедем из этого города. Вдвоём. Заживём душа в душу и умрем в один день, как в сказке.

Дверь открыла Маргарита Петровна — мама Глеба — и, как мне показалось, побледнела. Привычно сияющее лицо с открытой улыбкой и добрыми глазами, осунулось, под глазами залегли темно-фиолетовые тени.

— Маргариточка Петровна! — кинулась ее обнимать, — позовите, пожалуйста, Глеба! Мне срочно нужно его увидеть! — защебетала, заглядывая в квартиру из-за ее фигуры.

— А его нет, Никочка, — голос женщины дрогнул и я перевела на неё взгляд.

— Как нет? Он на работе? — хлопнула себя по лбу ладошкой. — Точно, он же наверняка в мастерской. Дайте позвонить, пожалуйста! У меня телефон забрали…

Между нами повисла тишина. Она глядела на меня как-то задумчиво-отстранённо, а в глазах накапливались и блестели слёзы.

— Маргарита Петровна… что…что-то случилось с Глебом? — приобняла женщину за покатые плечи, с трудом выговаривая слова.

— Нет, — стёрла пальцами, скатившуюся по щеке влагу, — он уехал на заработки, дорогая.

— На… какие….ещё…заработки, — отрывисто повторила ее слова, крепко хватаясь за перила лестницы.

— Он не говорил тебе? Давно хотел с Сашей уехать на север. Ты не пришла в тот день и он решился. Взял билет на поезд и следующим утром… — она всхлипнула и тяжело втянула воздух. — В общем, нет его здесь.