Чтение онлайн

Когда мне исполнилось шесть лет, отец поехал в Форт-Уорт, где встретил мать Тэпа. Он женился на ней и привез вместе с Тэпом к нам на Запад.

Она была очень красивой, как я сейчас вспоминаю, всегда хорошо относилась ко мне и Тэпу, но жизнь на границе едва освоенных территорий была не для нее, и она сбежала с каким-то бродягой.

Тэп никогда не отлынивал от работы, делая то, что ему положено, и даже больше, поэтому быстро освоился с жизнью колониста, словно родился на Западе, и мы поладили. Ему было всего лет тринадцать, но работал он, как взрослый мужчина, и гордился этим. Я был младше и, естественно, во всем подчинялся ему, а когда мы вместе недолго ходили в школу. он защищал меня от старших ребят, которым нравилось бить маленьких.

Тэп в первый раз уехал из дома, когда ему исполнилось семнадцать, а мне было чуть больше десяти. Он отсутствовал год с лишним, работая ковбоем на каком-то ранчо.

Тэп приехал домой с револьвером на поясе, а позже поползли слухи, что он убил человека около озера Кэндо.

Вернувшись, он работал как проклятый, однако вскоре приобрел репутацию человека, которого лучше не трогать. Отец с ним много не разговаривал, хотя иногда делал замечания или давал совет, и Тэп его слушал или делал вид, что слушает. Но он все чаще уезжал из дома, а возвращаясь, становился все сильнее, жестче и самоувереннее.

Последний раз мы видели Тэпа» три года назад. На сей раз он появился вовремя.

Над Каухаусом сгустились тучи: наши новые соседи напирали со всех сторон, земли становилось все меньше. Близилось время трогаться в путь на Запад, на новые пастбища.

Каухаус мы покинем без сожаления. Когда отец переселился сюда, здесь невозможно было выжить в одиночку, поэтому люди искали друг у друга поддержки и защиты. Но время шло. Некоторые соседи умерли, некоторых убили, другие же переселились дальше на Запад или продали свои земли. На их место приходили новые люди, и сейчас над нашей округой нависла опасность междоусобной войны за пастбища.

Многие из новых колонистов не имели даже скота и время от времени угоняли наших коров. Отец никогда не стал бы возражать, если бы соседским детишкам грозил голод. Но все чаще новые переселенцы угоняли скот и продавали его. Напряжение росло.

Несколько раз я останавливал людей, перегонявших скот с нашим клеймом, и отбирал у них коров, и в меня уже стреляли два раза.

Первые поселенцы, которые работали до седьмого пота и дрались за свои дома, ушли, а вновь пришедшие, кажется, думали, что имеют право пользоваться плодами чужого труда и жить за счет других. Все шло к войне. Мы хотели одного: чтобы наша земля оставалась нашей, с четко очерченными границами, но теперь это стало невозможным.

Все чаще поговаривали о том, что пора перебираться на Запад, а Тэп приехал как раз оттуда.

— Путешествие будет трудным, — говорил Тэп, — и если переезжать, то только сейчас, когда в пути у нас не будет трудностей ни с водой, ни с кормом для скота.

— А там, куда мы собираемся? — спросил Фоули.

— Там будет лучшая трава в мире и вода тоже. Мы можем остановиться на реке Пекос в Нью-Мексико или двинуться дальше до Колорадо.

— А что бы ты предложил? — Фоули был хитрым мужиком, поэтому, расспрашивая Тэпа, он внимательно наблюдал за ним.

— Пекос. В районе Боске-Редондо.

Подошла Карен Фоули и встала рядом со мной. Она не сводила глаз с Тэпа.

— Чудесный человек. Я так рада, что он будет с нами.

Впервые в жизни я испытал ревность, но устыдился, потому что сам любил Тэпа Генри и восхищался им и понимал, что именно она имеет в виду.

Тэп изменился. Он одевался лучше, чем мы могли себе позволить, у него был великолепный конь под очень красивым, ручной работы седлом. Больше того, Тэп теперь держался с каким-то не присущим ему прежде достоинством.

Мы с Карен несколько раз гуляли, разговаривали и даже иногда вместе выезжали на пастбища. Между нами ничего не было и не могло быть, но я считал, что она самая красивая Девушка в наших краях, к тому же чувствовала себя на техасских равнинах как дома.

Карен явно понравился Тэп Генри, а единственное, что я мог сказать о нем точно — Тэп всегда интересовался женщинами. Он знал, как вести себя с ними, и женщины интуитивно это чувствовали.

Отец обернулся.

— Поди сюда, Дэн. Надо посоветоваться.

Когда я подошел, Тэп рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Что случилось, Киллоу? Ты советуешься с детьми?

— Дэн знает о коровах больше, чем кто-либо другой, — спокойно ответил отец, — к тому же ему уже приходилось перегонять скот.

— Правда? — удивился Тэп.

— Да. В прошлом году перегонял стадо через Бакстер-Спрингс в Иллинойс, и там его продал.

— Через Бакстер-Спрингс? — хмыкнул Тэп. — Небось потерял полстада. Я знаю ребят, орудующих около Бакстер-Спрингс.

— Они не тронули стада, — сказал Фоули, — и не завернули его. Он прошел через Бакстер-Спрингс и продал коров за хорошие деньги.

— Отлично! — Тэп сжал мне плечо. — Мы с тобой сработаемся, мой мальчик. Господи, как хорошо дома!

Он поглядел в сторону корраля, где стояла Карен, и вдруг сказал:

— Ну, вы знаете, что надо делать. Когда будете готовы, я вас поведу.

Он подошел к девушке. Тим Фоули покосился в их сторону, но промолчал. Однако я хорошо знал Тима и понял, что он чем-то недоволен.

Фоули повернулся и вошел в дом, остальные тоже начали расходиться, оставив нас с отцом вдвоем.

— Ну вот, — сказал отец, — Тэп вернулся. Что ты о нем думаешь?

— Нам повезло, что он с нами. Тэп знает, где есть вода, он хороший ковбой. Поверь, отец, нам дорог каждый человек.

— Да, это верно. — Он, казалось, хотел сказать что-то еще, но передумал.

Мой отец осмотрительный человек и не станет говорить лишнего, но я знал, что, если у него что-то на уме, он обязательно поделится со мной. Что-то его беспокоило. Через минуту-другую он почему-то спросил:

— Ты помнишь Элси?

Элси Генри — мать Тэпа, и я ее хорошо помнил. Она была мне единственной матерью, но сейчас казалась не родным человеком, а просто знакомой, которая приехала погостить и уехала.