Кино
Шрифт:
— Да, — согласился Меншиков. — Это было бы интересно… А помните, мин херц, как я вас здесь спас, когда вы чуть не утонули?
— Да, — сказал Пётр, — разве такое забудишь. Я тогда чуть не умер. — Шварценеггер закурил сигару.
— Как все русские люди, — сказал Крамаров, — я верю, что есть такая золотая рыба, которая может исполнять любые три желания рыболова. Что бы вы хотели, гер Питер, попросить у этой рыбы, если она попадётся к вам на крючок?
— Я бы хотел, — царь выпустил дым, — надрать задницы боярам, для того чтобы в России была абсолютная монархия. Это раз. Прорубить окно в Европу.
Это два. А для души я хотел бы полюбить самую прекрасную девушку.
— С моей точки зрения, у вас великолепные желания, — Меншиков поплевал на червя. — Как все русские я верю, что если поплевать на червя, то на него клюнет рыба.
— А что хочешь ты, Александр, если поймаешь золотую рыбу?
— Я хочу то же самое.
— Для того, чтобы надрать задницы боярам, нужно иметь то, чего у них нет.
Чего у них нет, Александр?
— У них, по моему, все есть. У них всего очень много.
— Да, — грустно вздохнул царь.
Панорамно показали реку, берега, перелесок. Камера двигалась слева направо, пока на экране не показалась привязанная к дереву лодка.
— Я понял! — Шварценеггер бросил удочку и вскочил на ноги. — Я знаю! Я знаю, чего нет у бояр! У бояр нет флота! Мы построим флот и надерём боярам задницы!
— Ура! — Крамаров тоже вскочил и запрыгал по берегу. — Гениально! Мы покажем этим засранцам! Мать их!
— Да здравствует абсолютная монархия в России! — Пётр и Меншиков ударили по рукам.
— Да здравствует русский царь! Мы будем самые крутые парни в Европе!
Пётр и Меншиков обнялись и упали в реку.
Пётр и его друзья сторят на берегу реки потешный флот. Долго и красиво показывают, как рубанки снимают с дерева стружку, пилы перепиливают бревна, в боски вколачивают длинные железные гвозди. Над кострами в котлах кипит смола. Один мужик топором вырубает деревянного медведя с поднятыми лапами, чтобы укрепить его на носу корабля. Другой мужик сшивает из красной материи парус. Пётр ходит в клетчатой рубахе и всем помогает.
В следующем эпизоде готовые корабли спускают на воду.
Царь Пётр с корабля произносит речь:
— Давайте назовём наши первые корабли — дедушками российского флота. Хотя они ещё маленькие, но со временем они будут большими и тогда мы надерём зады всем засранцам мира! Да здравствует Россия и абсолютная монархия! Да здравствуют реформы!
— Але, ребята, качай Петра! — закричал Меншиков.
Петра подняли на руки и стали подбрасывать в воздух. На лету царь курил сигару.
Вечером царь Пётр выкатил на берег бочку вина.
— Отмечаем праздник рождения русского флота. Пей, ребята, и веселись!
К ночи все перепились. Пётр Первый кинул окурок в трюм, где лежало сено.
Один корабль сгорел.
Меншиков сказал Петру:
— Не расстраивайся, гер Питер, мы построим ещё много таких кораблей.
Спать решили на оставшихся кораблях.
Утром на Петра и его сподвижников напали взбунтовавшиеся стрельцы. Но потешный полк успел отплыть от берега.
Стрельцы на берегу трясли саблями, стреляли из пищалей и пистолей.
— Трусы! — орали они. — Идите сюда, мы вам покажем кузькину мать!
— Что, обосрались?! — орал им Меншиков. — Не на чем плавать?! Пехота сраная!
По стрельцам пальнули из пушки. Стрельцы отошли на безопасное расстояние и стали ждать, когда корабли причалят к берегу.
К вечеру стрельцы перепились и уснули мертвецким сном.
Ночью корабли причалили к берегу. Сподвижники Петра перевязали пьяных стрельцов верёвками.
— А теперь, — сказал царь, — бежим к Софье.
У змеи надо вырвать жало.
— Я с тобой, мин херц, — сказал Меншиков.
Царь и Меншиков бесшумно сняли часовых у терема Софьи и проникли к ней в спальню.
Полуголый Василий Голицын выхватил из-под подушки пистолет, но Пётр подпрыгнул и выбил пистолет ногой, подпрыгнул ещё раз и нанёс сокрушительный удар другой ногой Голицину в живот. Голицын отлетел в угол, ударился головой об шкаф и попытался встать. Но Меншиков подбежал к нему и ударил сапогом в лицо. Голицын схватил Меншикова за ногу и дёрнул.
Меншиков упал затылком на пол. Голицын выхватил нож и кинулся на Меншикова. Меншиков сделал резкий кувырок назад и нож воткнулся в пол.
Пётр Первый подбежал и ударил Голицина ногой в челюсть. Голицын тоже ударил Петра в челюсть. Пётр ещё раз ударил Голицына в челюсть и в ухо.
Голицын ударил Петра в челюсть в ухо и в живот. Тогда Пётр провёл серию ударов по корпусу. Голицын сделал Петру подсечку и попытался напрыгнуть на него сверху. Пётр снизу сильно ударил Голицына по яицам. Голицын согнулся пополам. Пётр схватил Голицина одной рукой за штаны, другой за шиворот и кинул его на стену, где висели лосиные рога. Голицын наткнулся на рога и повис, истекая кровью.
Из-под одеяла выскочила царевна Софья, схватила с пола пистолет и с криками: «Ва-а-ася!» — кинулась на Петра и выстрелила. Пуля просвистела у царя над ухом, попала в металлический расписной поднос и срикошетила Голицину в живот. Умирающий князь последний раз дёрнулся на рогах и затих.
Софья остолбенела, выронила пистолет и тихонечко завыла. Меншиков поднял пистолет и спрятал в карман.
Шварценеггер подошёл к Софье и сказал ей в лицо:
— И тебя бы надо, как Ваську, посадить на рога лося, чтобы кишки вылезли, но только это будет не по-христиански, ведь ты же баба и моя сестра. И поэтому я не буду тебя убивать, а посажу на цепь, как бешеную собаку, в сибирский монастырь, чтоб ты оттуда не убежала и подохла там своей смертью. Живи, тварь! — Шварценеггер вытащил из кармана сигару и закурил.