Чтение онлайн

А тем временем Таллэ тихо и медленно проговорила, ни к кому специально не обращаясь:

— Он отрастил волосы, и я не сразу его узнала…

— Кого — его? — переспросила сидевшая рядом Хелл.

Но Таллэ не ответила. Она повернула голову, лицо ее попало в полосу света, и Хелл поразилась странному блеску в темных глазах подруги…

Потом, когда на середину двора вышла Розамунд и объявила о начале турнира, все в Раздоле завертелось огромным разноцветным калейдоскопом. Но отдельные события осколками западали в память и потом иногда всплывали из ее глубин ну абсолютно не к месту…

Осколок Хелл был таким: на стене, свесив ноги вниз и прижавшись друг к другу, сидели Эленсэнт и Таллэ. У обеих руки прижаты к груди, губы стиснуты, глаза лихорадочно блестят. Внизу, во дворе, Нелдор бился на мечах с Гилморном…

Ариэль запомнилось другое. Уже после окончания турнира, когда луна выплыла на середину неба, а компания снова собралась под факелом, она взяла в руки гитару и машинально стала наигрывать мелодию первой "Песни любви" — Арагорна к Арвен. И вдруг к гитаре добавился голос, в котором натянутой стрелой звенело волнение:

Ариэль не сразу поняла, что это голос Таллэ. Оборони нас валары, да когда же она успела слова запомнить? Ведь Ариэль пела эту песню лишь однажды, в ноябре. Она не стала вмешиваться, и Таллэ допела песню до конца, глядя при этом не на слушателей, а в высокое ночное небо.

…Уже перевалило за полночь, когда праздничный шабаш начал стихать. Нелдор, как настоящий Арагорн, оставшийся непобежденным (Стэнли не соизволил почтить турнир своим присутствием), куда-то исчез. В углу галереи переговаривались девчонки, рассовывая по карманам и сумочкам обереги, стразки и значки с приколами — все это добро они выменяли на куски необработанного стеклокамня из сокровищницы Таллэ и Хелл. Ариэль искала взглядом Гилморна, чтобы вернуть ему плащ, но дунаданец сам подошел к ней.

— Разрешите мне проводить вас домой, Королева, — предложил он. — Я понимаю, что обычно это делает Нелдор, но сейчас он пошел вразумлять Владык Раздола, а это, сами понимаете, дело долгое и трудоемкое.

— Ну, что же, если дело обстоит именно так, то лучшего провожатого мне и желать не приходится, — улыбнулась Ариэль, радуясь тому, что теплый и удобный плащ будет находиться на ее плечах до самой Меловой рощи.

Назавтра разразился скандал, которого Ариэль так опасалась. Услышав про менестреля, Стэнли просиял, но когда Ариэль назвала имя Эленсэнт и упомянула про Амон-Лоин, с Торином Дубощитом случился припадок. Сента обладала невероятным даром, ни перед кем не опуская глаз, с милой улыбкой говорить в лицо дерзости. Не единожды испытав этот дар на своей шкуре, Стэнли воспылал еще более горячим, чем даже у самого Раздолбая, желанием изничтожить эту девчонку. Естественно, о том, чтобы отдать ей одну из главных ролей, он и слышать не хотел.

— Я хочу, чтобы меня поняли правильно! — бушевал он. — Я ничего не имею против этого сценария. Менестрель — это гениальная находка. Девичья башня — это романтично и будет эффектно выглядеть в фильме. Но я имею очень много против того, чтобы отдать роль Иорет этому эльфу без царя в голове, а роли защитниц башни — экзальтированным девчонкам, которые умеют только сочинять всякие безобразия в рифму да восторженно бегать за Серым Отрядом, а сами не знают, с какой стороны за меч хвататься. На башню надо пускать девушек, которые умеют прилично драться, хотя бы ту парочку из Харькова, которая выносила назгулов на прошлых Играх… А на роль менестреля — настоящую, красивую эльфинку.

— Все сказал? — холодно спросила Ариэль, когда Стэнли умолк. — А теперь послушай меня. Я тоже хочу, чтобы меня поняли правильно. Во-первых, не Сента — актриса на роль Иорет, а Иорет — образ, созданный на основе характера Сенты. Никакая эльфинка, красивая или некрасивая, не справится с этой ролью. Во-вторых, Амон-Лоин защищали не воительницы-амазонки, а простые девушки, жены павших в бою воинов, оказавшиеся отрезанными от дороги домой. Вряд ли они умеют хорошо драться, они просто делают все, что могут. А в-третьих, если не нравится, как они держат мечи — научи их делать это правильно. И не ссылайся на нехватку времени. Если перестанешь ходить в гости к Раздолбаю на предмет дяди Вэя, то времени будет в два раза больше, чем надо.

Возможно, высказывая Стэнли эти соображения, Ариэль была излишне резкой, но ее разозлило то, как пренебрежительно Торин отзывался о девчонках, которых и так любой готов был уколоть за их молодую восторженность.

Любую другую женщину Стэнли стер бы в порошок за такие слова, но он слишком многим был обязан Ариэль, чтобы катить на нее баллон в какой бы то ни было форме.

— Ладно, — сказал он, скрипнув зубами. — После обеда пришли сюда свою Иорет, я на нее вблизи погляжу. А девчонок пусть Нелдор тренирует, делать мне больше нечего!

— Сам потренируешь, — почти ласково сказала Ариэль. — У Нелдора и так с Серым Отрядом дел выше головы.

…После обеда Ариэль по срочному делу вызвали в недостроенный Гондор, и доставить Эленсэнт к Стэнли вынужден был не кто иной, как Нелдор. Об Иорет он узнал от Леголаса, который совершенно случайно во время скандала оказался под окнами режиссерского «коралла». Нелдор мало общался с "партией серых", а с Эленсэнт — меньше, чем со всеми остальными, и его представления о ней укладывались в два слова: "юная нахалка". Дело было даже не в том, что юная — Эленсэнт была старше Ариэль на три месяца, а Ариэль Нелдор всегда воспринимал, как равную, и не в том, что нахалка нахальными в зависимости от ситуации бывали все девчонки Средиземья, — но Нелдор не совсем понимал, ради чего Королева затеяла возню с этой даже не очень красивой девушкой. На его взгляд, она совсем этого не стоила.

Подойдя к Маришиному «кораллу», Хельд узрел следующую картину. У самого края плоской крыши сидела Эленсэнт и занималась каким-то рукоделием. Внизу, глядя на нее, стояли двое парней и девушка. Судя по одежде, это были лориэнские эльфы, а по физиономиям — земного, скорее всего, питерского, происхождения. Все трое наперебой орали:

— Эй, Сента! Не узнаешь старых друзей? Элен сейла люменн оментиэльво!

Надо сказать, что большая часть эльфов, причем не только из клуба, но и из киногруппы, в изучении родного языка не продвинулась дальше этой навязшей в зубах фразы, а потому часто переходила на гранасианский язык, который, по широко распространенному мнению, звучанием не отличался от эльфийского. Эленсэнт тоже так казалось, и поэтому она без зазрения совести ответила по-гранасиански с ужаснувшим Нелдора земным акцентом:

— Элен тель-омало ве аодли тирнат!

— Что она сказала? — спросил у девушки один из парней.

— Элен уже падает на ваши головы, — с улыбкой ответила та и была, в сущности, права, так как на классическом силиэ слово «звезда» звучит как «айэ».

— Падай! — завопили парни. — А мы тебя поймаем!

Нелдор понял, что так просто эта троица не уйдет, и, проклиная все на свете, крикнул Сенте:

— Спускайся каким хочешь способом, Маленький Эльф, только делай это побыстрее. Тебя Стэнли ищет.