Чтение онлайн

К тому времени ситуация сложилась совершенно средиземская: для Светлых Сил поражение в этой битве значило смерть всех надежд, для Энгуса же не играло столь убийственной роли. Всю ночь перед сражением Нелдор, Гэндальф, Денэтор, конунг Имраэль и сыновья Элронда просидели в палатке наместника, нервно решая, что им делать. У палатки в карауле стояли двое стражей Цитадели, без всякой жалости отгоняя всех желающих подслушать совещание Владык. Особенно угнетало всех то, что Стэнли горел желанием заснять эту битву и без изменений вставить кадры в фильм. Это налагало на всех участников предстоящего мордобития (то есть битвы с Мордором) двойную ответственность.

…Потом, уже во время самого сражения, Эленсэнт вспомнила, что когда Нелдор утром вышел из палатки, у него был такой измученный и мрачный вид, словно он и в самом деле всю ночь вырывал палантир из-под власти Саурона. Тогда он лишь на ходу улыбнулся ей и направился на поляну, где паслась его темно-серая красавица лошадь с символическим именем Ардес.

А сейчас, когда Черное воинство могло вот-вот начать теснить Светлые Силы, когда девять назгулов творили все, что хотели (так как в битве принимали участие всего шесть или семь девушек и лишь один хоббит), когда на левом фланге ристанийская конница делала неизвестно что, а на правом конунг Имраэль лез на врага, как на амбразуру — Нелдор неизменно находился в самой гуще сражения во главе своего Серого Отряда, от которого осталось лишь одиннадцать человек, и все его приказы были, как всегда, точными и спокойными.

Эленсэнт на своей рыжей Глории все время держалась рядом с ним слева и чуть сзади. Вопреки соображениям безопасности, Нелдор был без шлема, и ветер играл его длинными темными волосами, схваченными, как и у любого другого дунаданца, кожаным ремешком с тускло поблескивающей металлической звездочкой во лбу. Эленсэнт смотрела на него — и ее сердце против воли начинало беспокойно колотиться в груди. А в памяти, по-недоброму услужливой, снова и снова всплывал тот прозрачный, как оконное стекло, сентябрьский день в Гондорском зале Московского клуба системы «Рассвет». Но в тот день Эленсэнт увидела человека кор-эндалльского происхождения, идеально подходящего для роли Арагорна сегодня перед нею был сам Арагорн. И она не знала, не представляла себе, как и когда произошла эта перемена. Что было ее причиной? Пять напряженных недель Суперигрищ? Общение с «продвинутыми» толкиенутыми, ежесекундно ждущими подтверждения, что он соответствует взятой на себя роли? Или внезапно заговорившая кровь одного из высоких кор-эндалльских родов? А может быть, все сразу? Если бы кто-то из "партии серых", или Ариэль, или даже сам Нелдор заговорили с нею об этом, она бы ответила убийственной насмешкой или грубоватым нахальством, только… только если бы в этот миг кто-то из Черных пустил стрелу в Нелдора, Эленсэнт закрыла бы его своей грудью, даже не успев понять, что она это делает.

Впрочем, ни один воин Серого Отряда, глядя на этого высокого и гордого человека в серебристо-сером лориэнском плаще, никогда не мог представить его слезающим с балкона Ариэль с белой розой в зубах. А если кто-нибудь начинал у костра пересказывать эту историю, ее воспринимали как красивую, но нелепую легенду, плод разгоряченного воображения девчонок…

В какой-то момент все, кто в этот миг был на поляне, совершенно утратили ощущение реальности, начисто забыли про Стэнли с его кинокамерами и операторами-майя. Перед ними был только враг — и этого врага требовалось победить. Краем глаза Эленсэнт увидела, как Денэтор выдергивает из груди стрелу — она вошла как раз между двумя пластинами доспехов, и они слегка зажали ее. Ристанийская конница, которой как попало командовали Эльфхельм и Эркенбранд, держалась из последних сил. И все больше отчаяния звучало в боевом кличе Минас-Тирита "Гондор эн Нуменор!".

Внезапно грудь Эленсэнт стиснуло тягостное предчувствие страшной опасности, которая вот-вот появится прямо перед нею и от которой не будет спасения. И когда ряды Черных Сил расступились и вперед выехал всадник на черном коне и сам одетый во все черное, в шлеме с опущенным забралом — она не удивилась. Она испугалась, потому что ясно поняла и почувствовала, кто это такой и что сейчас произойдет.

— Ну, кто из вас рискнет сразиться лично со мной?! — голос из-под черного шлема, увенчанного золотой короной, прозвучал глухо и страшно. И хотя он не прибавил к этим словам ничего больше, но многим в этот миг почудился тот леденящий душу смех, что пару раз страшной тенью мелькал в кадрах фильма.

Нелдор выпрямился в седле и крепче сжал рукоять Андрила. Яснее, чем кто-либо другой, он понял, что вызов предназначен лично ему. Внезапно легкий порыв ветра распахнул черный бархатный плащ ужасного всадника, и Нелдор с изумлением увидал на его груди силфенилловый листок Ариэль! Два камня на листке были темны и тусклы, как выколотые глаза, и лишь третий ярко, ослепительно горел, словно зеленовато-золотистая звезда.

И вдруг, раздвинув оцепенелые ряды Светлых Сил, навстречу Саурону шагнул незнакомый красивый парень с длинными каштановыми волосами, в эльфийском прикиде и таком же, как у Нелдора, лориэнском плаще. На нем не было ни кольчуги, ни других доспехов — только длинный сверкающий меч в руке. Никто не знал, откуда взялся этот тип и как его зовут, и лишь Эленсэнт с ее цепкой памятью сразу узнала Эндвэлла.

— Сойди с коня, Черный Властелин! — звонко и чуть презрительно прозвучал его голос, которому гранасианский акцент придавал странную, тревожащую душу мелодичность. — Я буду биться с тобой только на равных!

Саурон соскочил с коня, которого тут же подхватил какой-то начальник орков в рогатом шлеме, и резким движением выхватил тяжелый черный меч. На лезвии у самой рукояти золотом блеснула Руна Мрака.

В полной тишине лязгнули скрестившиеся мечи. Словно голубая молния мгновенно промелькнула между двумя противниками. Удар, еще один! Выпад, уход и снова эффектный выпад Эндвэлла… Эленсэнт позабыла, кто она и зачем здесь находится — до того это было красивое зрелище. Да и остальные наблюдали за этим невероятным поединком, затаив дыхание. Энгус орудовал мечом так, как, наверное, не делал этого ни разу в жизни, но сейчас у него был в высшей степени достойный противник.

"Я сплю и вижу сон", — отрешенно подумала Эленсэнт, глядя расширенными глазами на фантастическую схватку. "Вот сейчас проснусь, и ничего не будет — ни Саурона, ни этого миляги."

Время, казалось, остановилось, и странно знакомым было это очарование — только тогда, при заклятии огня, оно было во много раз сильнее. Не в Третьей Эпохе Средиземья, а на вполне реальной и чуточку скучной Озе — эта грозная и мрачная фигура с черным щитом, в кольчуге с поясом, сверкающим кровавыми рубинами. А напротив — красивый, как эльф, молодой воин, с меча которого (или это почудилось Эленсэнт?) срывались голубые искры.

Нелдор застыл в седле, как изваяние, и его напряжение выдавали лишь руки. На обеих пальцы были сложены в кор-эндалльском охранительном жесте средний поверх указательного. Наследник Исилдура прекрасно понимал, что поединок проходит на таком уровне, до которого даже ему еще предстояло дотянуться. "А чем же, эдж наск, может кончиться это единоборство?" вдруг толкнулась ему в виски тревожная мысль. — "Ведь пока существует Кольцо — Саурон неуничтожим!"

Джим сам не заметил, когда в его руках оказалась кинокамера. Черт возьми, да Таллэ за такую сцену… Впрочем, техмастер Витька Большаков тоже лихорадочно вцепился в кинокамеру, запечатлевая все происходящее, пока Стэнли не вырвал ее из его рук и не заорал на всю Пеленнорскую битву:

— Это еще что такое?! Ну-ка прекратите! Гил-Гэлада нам по сценарию не полагается!

Противники разом опустили мечи. Наваждение кончилось. Оба войска, и Черное, и Светлое, облегченно вздохнули.

— Борис, ты превысил свои полномочия, — ровным, спокойным голосом произнес Нелдор. — Своей властью прерывать сражение не имеет права даже валар.

— Что сделано, то сделано, — внезапно объявил Эндвэлл. — Так что сейчас лучше всего на пятнадцать минут объявить положение вне игры и не мучиться.