Кинжал в постели
Шрифт:
– Обстоятельства гибели мужа этой дамы сходны с обстоятельствами гибели сына Боголюбова. Все точно по схеме. Один в один!
– То есть вы хотите сказать?..
Он медленно развернулся на нее, коротко глянул. Потом так же медленно поднялся со своего старого стула, вяло шагнул к подоконнику, о который Жанна опиралась, протянул руку вперед и что-то такое сотворил со своей шторой. Она даже не успела понять, что происходит, как захлюстанная занавеска обвила петлей ее шею.
– Что-о-о??? – захрипела она, пытаясь высвободиться. – Что ты делае-е-ешь??? Отпусти!!!
Она приподнималась на цыпочки, дергала коленками, цеплялась ногтями за ткань, драла ее, растягивала. Пыталась дотянуться до его лица, не выходило. Максим очень ловко держал ее в своей петле. При этом почти не шевелился. Просто держался обеими руками за материю и смотрел на нее пустыми страшными глазами.
– Я щас умру… – прохрипела Жанна, и слезы покатились по ее толстым дряблым щекам, чрезвычайно напудренным сегодня из соображения конспирации. – Отпусти, придурок!!!
Он выпустил ее, и она упала на коленки, больно ударилась. Закашлялась, заплакала, принялась отплевываться, с опаской посматривая на тупые носы его домашних тапок, стоящих в метре от нее.
– Встань! – приказал ей хозяин квартиры. – Встань и рассказывай!
Жанна неловко поднялась, отряхнулась, вытерла щеки косынкой. Испуганно глянула на парня:
– Зачем ты так?!
– А ты зачем? Зачем ты пришла сюда, тетя? – Он брезгливо сморщился, рассматривая ее. Презрительно фыркнул: – Корова!
– Сам дурак, – неосторожно огрызнулась она. И тут же получила подзатыльник. – Извини…
– Так что тебе нужно, женщина? Что ты хочешь от меня? Хочешь моими руками убрать Боголюбова? Зачем? Тебе-то он что сделал? Не польстился на твои телеса?
Вот теперь он вышел из дремы, в которой она его застала. Теперь он сделался очень подвижным, опасным, нервным. И таким он ей больше нравился, хотя это и могло навлечь неприятности на ее голову.
– Я хочу услышать ответ. Только правдивый. – Максим присел перед ней на корточки, схватил ее за волосы, оттянул голову назад. – Если соврешь, умрешь, тетя. Говори!
– Я в самом деле здесь для того, чтобы… Чтобы ты убрал Серегу! Я хотела нанять тебя. Предложить тебе денег, – бормотала она, давясь словами, говорить с задранным подбородком было неудобно. – Тем более интересы наши совпадают. И ты и я его ненавидим. Эта тварь должна издохнуть!
– Не могу не согласиться. Но с чего ты вдруг решила, что я стану мстить за брата? – Максим выпустил ее волосы, слегка щелкнул ее по щеке кончиками пальцев. – Он совершил много нехорошего. Многих сделал несчастными. Само провидение остановило его.
Фразы прозвучали замыленно. И напомнили ей слова проповеди. Может, эта вонючка в церковь подалась и уже много лет поклоны отбивает? А она-то размечталась его руками освободиться от выплаты по счетам!
– Может, он и не совершал хороших дел, твой брат, но он точно не убивал Серегиного сына, – проворчала Жанна, осторожно поднялась и медленно двинулась к выходу.
– Откуда такая уверенность? – Максим в два прыжка нагнал ее и оттеснил от двери. – Вот с чего ты, жирная корова, решила, что мой брат не убивал его пацана?! Боголюбов год его искал! Он весь город перерыл! Я с подельниками брата говорил, они в курсе, как Боголюбов землю носом рыл, чтобы выйти на след.
– Но подельники тоже не в курсе, так ведь?
Максим промолчал, его маетный взгляд метнулся к потолку. И голос Жанны окреп.
– Подельники твоего брата тоже ничего не знали об этом происшествии, разве нет?! Они в глаза не видели никакого Боголюбова Семена! И вообще не подозревали о его существовании. Как и твой брат… Думаю, что Боголюбов понял, что ошибся тогда. Потому он теперь и ищет убийцу мужа этой дамы. С чего бы тогда ему его искать, а?..
Глава 6
Воскобойников протяжно зевнул, потянулся с хрустом и, не открывая глаз, подумал, что никак не возьмет в толк, с чего это у него с раннего утра такое радужное настроение. Обычно каждое его утро бывало хмурым. Даже если за окном полыхало солнце и распевали птицы, а мама в кухне пекла его любимые блинчики, все равно он просыпался в раздражении. А сегодня по отливу подоконника молотит дождь, ветер треплет форточку у соседей этажом выше. Она всегда у них болтается в ветер, того гляди сорвет. И хоть говори, хоть нет, все без толку. И это всегда бывало причиной его неудовольствия, а сегодня…
И он тут же все вспомнил!
Валя и Серега Суворов были причиной его радужного утра. Точно, точно!
Кто такая Валя? Так это та самая женщина, с которой он вчера в обед столкнулся на собственной кухне. Та самая, которую маман оставила ему в подарок, уезжая к сестре навсегда. И угодила, между прочим! Еще как угодила!
– Здрасте, – здоровался вчера он, вваливаясь в кухню, где к обеду был накрыт стол, а на плите стояло сразу четыре кастрюли.
– Ой, здравствуйте! – обрадованно воскликнула женщина, вздрогнув, повернулась к нему от раковины, где что-то мыла и чистила. – Олег Иванович? Я Валя.
Она обтерла ладошку о передник и протянула ее Воскобойникову. Он осторожно пожал ее прохладные влажные пальцы.
– Сейчас будем обедать, – известила она его, говоря почему-то во множественном числе, хотя стол был накрыт на одну персону. – Вы руки мойте.
Он послушался, вымыл руки с мылом, все время рассматривая себя в зеркале, висевшем над раковиной.
Может он ей понравиться или нет? Станет она с ним вязать отношения при такой его невзрачной внешности, брюзгливом характере и невероятной занятости на работе?
И тут же сам себе ответил, что ему бы очень хотелось, чтобы отношения те завязались. Поскольку Валентина понравилась ему с первого взгляда.
Не красавица, это уж точно. Обычная женщина лет тридцати. Круглая мордашка. Светло-голубые глаза, обычный рот, средних размеров нос, жидковатые волосики, завитые не очень искусно и растрепавшиеся уже за время приготовления обеда. Но высокая, да. Не толстая и не худая. Грудастая очень. Размер пятый или даже шестой, определил навскидку Воскобойников, и это ему очень понравилось. Он любил грудастых баб, хоть их и было у него не так чтобы много.