Чтение онлайн

– Даже если речь идет об убийцах наших родственников и близких, мы обязаны применить к ним те же самые меры, которые применили бы к совершенно незнакомым людям, – напомнил капитан. – Если же я сам нарушу какое-нибудь постановление военного времени, я тоже должен быть расстрелян без малейшего раздумья и сожаления, несмотря на все мои былые заслуги. Главное – чтобы допрос и расстрел проходили по правилам, установленным военным законодательством, и не отклонялись от них ни на йоту.

Остаток дня прошел оживленно. При помощи нехитрых оформительских материалов узники мастерили себе маскарадные костюмы, раскрывающие истинные, скрытые стороны их натур.

Так, Бедин решил войти в образ своего любимого Робина Гуда, хотя для такого перевоплощения понадобился избыток фантазии не столько со стороны творца, сколько со стороны зрителя. Судя по прозвищу, Робин из Шервудского леса должен был носить какой-то капюшон наподобие монашеского, но такой экзотический головной убор из ватмана в лучшем случае придал бы ему сходство с палачом, а то и с шутом, так что пришлось остановиться на широкополой шляпе. Плащ соорудили из кружевного фартучка Соколовой, повязанного через плечо обозревателя.

Конечно, он был не зеленый, а белый и доходил не до пят благородного разбойника, а всего лишь до бедер, что делало его похожими скорее на мушкетера. Сходство дополняли резиновые ботфорты старшего археолога, так что во избежание путаницы оставалось соорудить какой-никакой лук. Увы, именно это и оказалось невозможным, так что без специального бэджа никто не узнал бы в этом очкастом д`Артаньяне мифического заступника бедных из веселой зеленой Англии.

Как ни странно, серьезная конкуренция возникла среди приговоренных из-за малопрестижной, казалось бы, роли свиньи. С одной стороны, тремя поросятами возомнила себя семья археологов, подходившая для этой роли хотя бы из-за их численности. Правда, поросята из них получились бы бородатые и поджарые, да, кроме того,

Ниф-Ниф годился Наф-Нафу и Нуф-Нуфу скорее в отцы, чем в братья, но все же это было убедительнее, чем семеро козлят, на роль которых пришлось бы пригласить всю мужскую часть коллектива. Создание свинского образа было относительно просто: вырезать и раскрасить бумажные маски с поросячьими рыльцами – и дело с концом. Хвостики из соломы довели бы замысел до совершенства. Но с неожиданной настойчивостью в борьбу за роль вступил майор Петров-Плещеев. Он чуть не плакал, доказывая, что с самого детства практически ничего не читал, кроме этой сказки, во всех других книгах и передачах прежде всего восхищался образом этого умного, чистоплотного, благородного животного, в детстве складывал монетки в полую фарфоровую хрюшку и даже держал морскую свинку, которая является не кем иным, как крошечной лохматой декоративной свиньей, предсказывающей счастье.

– Кроме того… – Губы майора задрожали, а близорукие поросячьи глазки без прикрытия защитных очков увлажнились. – Кроме того, мамочка в детстве называла меня Хрюшей и очень любила слушать мое похрюкивание, когда чесала мне спинку. И посмотрите, наконец, кто больше напоминает поросенка, я или эти!

Не надевая очков, майор встал в ряд с археологами, скорее, напоминающими троицу ободранных козлищ, сплющил нос в пятачок нажатием пальца, надул щеки и прохрюкал. Сходство было столь разительным, что предвзятым судьям пришлось отвести глаза.

– А может, нам нарядить четырех поросят? – примирительно предложил Филин, растроганный упоминанием мамочки разведчика. – В конце концов – где три, там и четыре.

– Ну нет! – взвился Робин-Бедин, приведенный в ярость теплой интеллигентщиной. – Никаких поблажек рыцарям плаща и кинжала! Или три свиньи, или ни одной! Вот что, гражданин майор: или вы придумываете себе еще какую-нибудь роль, или лишаетесь утренника и идете на расстрел без сладкого!

Майор топнул ножкой, отошел в угол и отвернулся лицом к стене, однако обида этого нравственно гибкого человека продолжалась не более нескольких секунд. Он подошел к Бедину и дернул его за рукав.

– Феликс Александрович, можно, я на утренник наряжусь серым волком? – подобострастно спросил он. – Как раз будет – три поросенка и серый волк. Мы выйдем вчетвером с археологами и все сразу догадаются.

– Вот это другое дело. Молодца! – похвалил подхалима потеплевший

Бедин. – Берите бумагу, ножницы, солому для хвостов и приступайте.

Кстати, нам не помешала бы и Красная Шапочка.

Мужчины обратили взгляды на лейтенанта Соколову, но та была настолько занята изготовлением костюма, что не услышала их предложения.

– Мадемуазель Соколова! Джейн! Как насчет Красной Шапочки? – обратился к ней майор Плещеев. – Я могу вам просто приказать как старший по званию, но лучше бы вы сами проявили инициативу в рамках предложения Феликса Александровича. В конце концов, перед лицом смерти воинские различия не имеют такого уж большого значения.

Лейтенант Соколова, мастерящая что-то на куче соломы, посмотрела на мужчин с мольбой.

– Только не Красную Шапочку! Please! Я так много сшила костюмов для театральных героинь и так часто мечтала выйти в собственном костюме на сцену! Вы же понимаете, что это последняя возможность в моей жизни!

Она снизу заглядывала в глаза Бедина, гладила его руки и даже тронула их щекой.

– Ну что вы, милочка, какие вопросы, – смутился этот суровый человек, совершенно беззащитный перед женщинами. – Как скажете, так и будет.

– В таком случае… – Девушка раскраснелась и похорошела от волнения. – Настоящего костюма из этого материала, конечно, не получится, поэтому придется обходиться одной соломкой. Я выйду совсем обнаженная, а здесь и здесь немного прикроюсь плетением и блестками.

– Где-где? – заинтересовался Феликс.

– Вот здесь и здесь. И здесь! – Она звонко шлепнула себя по попе.

– А на голове – соломенный веночек.

– И что же это должно обозначать? – любезно спросил Бедин.

– Paradize Lost. Ева, изгнанная из Рая. По мотивам Джона Мильтона.

– Мне нравится ваша идея. А в костюме Адама, конечно, будет мой везучий друг Филин?

– Никак нет! – Возле своего плеча Бедин обнаружил смущенного капитана Мясищева. – Если товарищ майор разрешит обратиться к господину обозревателю… Мы с лейтенантом Соколовой давно помолвлены, но не можем вступить в законный брак, так как моя мама считает всех женщин-агентов развратными особами…