Чтение онлайн

— Почему же? — поинтересовался сахиб.

— Этого я не знаю.

— Ну, знаешь ты или нет, а баркасом я все-таки завладею, — уверенно заявил англичанин. — Он теперь мой.

— Послушай, сахиб, — предупредил его Ронгорадж, — говорю тебе, не трогай судна. Не поднимайся на него, не то худо будет.

— Ты меня еще пугать вздумал? — нахмурился сахиб. — Что вы, горстка людей, можете мне сделать, когда у меня пять сотен солдат?

Он поднял белый флаг и швырнул его в воду. Потом скомандовал:

— Окружить баркас!

Лодки тотчас расположились вокруг судна.

— Теперь поднимитесь на него и разоружите охрану!

Приказ этот он отдал достаточно громким голосом, чтобы Деви его услышала.

— У кого есть при себе оружие? Бросьте его в воду! — распорядилась она.

Все, кто был на баркасе, немедленно повиновались. Ронгорадж последовал общему примеру.

Сахибу понравилось такое добровольное разоружение.

— Теперь мы можем смело подняться на баркас, — сказал он. — Пошли!

— Сахиб, я вас предупредил и теперь ни за что не отвечаю, — сказал ему Ронгорадж. — Смотрите, не вините меня потом.

— С какой стати мне винить тебя? — недоуменно спросил англичанин.

Он поднялся на судно при оружии, но в сопровождении всего лишь одного солдата. Лейтенант считал себя в безопасности, так как воочию убедился в том, что разбойники остались безоружными. Он не подозревал, что главное оружие Деви, самое надежное и верное, находилось при ней — ее острый и решительный ум.

Ронгорадж проводил его в каюту Деви. Дверь отворилась, они ступили за порог и оба замерли в удивлении.

Приемная рани была убрана точь-в-точь как в тот день, когда сюда привели плененного Броджешора: стены ее украшали те же великолепные картины, пол покрывал чудесный ковер, а на нем стояли золотая ваза с цветами и прекрасные сосуды для благовоний и розовой воды. В золотой чаше, как и в прошлый раз, лежал табак с мускусом, по углам стояли серебряные фигуры со светильниками, а с потолка на золотой цепи свисала золотая лампа. Однако вместо одного царского места теперь здесь возвышалось два. Там на мягких подушках расположились две красавицы, все в шелках и драгоценностях. Это были Ниши и Диба.

Сахиб уселся в приготовленное для него серебряное кресло. Ронгорадж посмотрел по сторонам, ища Деви, и увидел ее возле стены. Она стояла простоволосая, в своем обычном сари из сурового полотна, с единственным — свадебным — браслетом на руке.

— Кто тут Деви Чоудхурани? — спросил сахиб. — С кем мне разговаривать?

— Со мной, — ответила Ниши. — Я Деви.

Диба засмеялась.

— Ты, видно, решила подшутить над англичанином, — проговорила она. — Но сейчас не время для шуток. Господин лейтенант, моя сестра любит позабавиться, не судите ее строго. Деви Чоудхурани — я. Обращайтесь ко мне.

— Вот наказанье-то, — вскричала Ниши. — Ты что же, вместо меня на виселицу собралась? Господин сахиб, не верьте ей. Она все выдумывает. Любит меня очень, вот и обманывает вас. Хочет спасти меня. Но разве могу я допустить, чтобы моя сестра погибла из-за меня? Спасти себе жизнь ложью! Что такое жизнь в этом мире? Ничто! Тем более для нас, бенгалок. Мы легко расстаемся с нею. Я — Деви Чоудхурани и готова последовать за вами, куда прикажете. Идемте.

— Сахиб! — вмешалась Диба. — Клянусь твоим Иисусом Христом, тебе говорят неправду. Она здесь ни при чем. Деви — это я.

— Что это за комедия? — раздраженно спросил лейтенант у Ронгораджа. — Говори, кто из них действительно ваша предводительница?

Ронгорадж ничего не понимал, но догадался, что женщины что-то затеяли, и, решив по мере сил способствовать им, указал на Ниши.

— Вот настоящая Деви Чоудхурани, господин мой, — почтительно сказал он.

Тут вмешалась сама Деви, до сих пор молча наблюдавшая происходящее.

— Наверное, мне не следовало бы признаваться, — сказала она, — но я не хочу, чтобы из-за меня пострадали невиновные. Эта женщина лжет. — Деви показала на Ниши. — Она не рани. Выдает себя за нее потому, что очень ей преданна. Готова собой пожертвовать, лишь бы спасти ее.

— Кто же тогда рани? — спросил лейтенант.

— Я.

Тут поднялся невообразимый шум. Ниши твердила: «Я Деви», Диба настаивала: «Нет, я», Ронгорадж, указывая на Ниши, упрямо повторял: «Она Деви», а настоящая Деви утверждала: «Деви — это я».

Англичанин решил положить конец этому издевательству.

— Кто-то из вас, безусловно, настоящая Деви Чоудхурани, — сказал он, обращаясь к Ниши и Дибе. — Эта женщина, — он кивнул на Деви, — в счет не идет. По всему видно, что она служанка. Вы пытаетесь одурачить меня, но вам это не удастся. Я заберу с собой вас обеих, а там мы установим, кто есть кто. Дознаемся, которая из вас злодейка, и повесим ее. А если нам это не удастся, казним обеих.

— Зачем же совершать такую роковую ошибку? — вскричали в один голос Диба и Ниши. — Вы можете легко все выяснить. У вас, наверное, есть шпион? Так позовите его. Он вам сразу скажет, кто из нас двоих Деви Чоудхурани.

Деви во что бы то ни стало хотела заполучить Хорболлоба, ибо в первую очередь заботилась о его безопасности, а о собственном спасении думала в последнюю очередь.

«Пожалуй, они правы», — подумал лейтенант и повернулся к сопровождавшему его солдату.

— Где шпион? Позвать его!

— Позвать шпиона! — крикнул солдат в сторону ближайшей лодки.

— Шпиона требуют! Где он? — пронеслось по лодкам.

Кто он и где находится, никто не знал.

7

Хорболлоб и в самом деле был здесь, но он попал сюда не по своей воле, а в силу обстоятельств. Сначала он предпочитал держаться подальше от сражающихся. Памятуя мудрое наставление Чанакьи: «Остерегайся того, кто держит оружие», он не отважился сесть в лодку к солдатам, а сопровождал их на небольшом челноке. Добравшись наконец до назначенного Деви места и указав лейтенанту на ее баркас, он вернулся по реке мили на две назад и стал ждать конца схватки, намереваясь сохранить в целости и сохранности не только свою персону, но и лодку. Однако вскоре небо потемнело, надвигалась буря. Страх овладел Хорболлобом.