Клад
Шрифт:
Просмотр материалов привел к выводу: металла в верхней части рудного тела было меньше, чем в средней и нижней… Здесь просматривалось нарушение уже сложившейся закономерности для залегания. Казыбек давно предвидел эту картину. Но все-таки его настораживал самый нижний горизонт с отчетливо богатой рудой.
Казыбек обратил внимание геолога Сулеева:
— В этом месте вы поставили мало скважин. А содержание металлов — высокое!
Сулеев испугался слов проверяющего. «Скважин-то совсем не было!» — вертелось на языке. Он тут же трусливо убрал с глаз карту с подрисованным лисьим хвостом.
Объяснения на этот раз давал Шибынтаев.
— Если разобраться, месторождение не лишено некоторых особенностей… Загадки чуть не на каждом шагу, — бойко частил словами Таир Унисьянович. — Вот скажем: на этой глубине, где пореже штриховка… Руда вдруг начинает исчезать. Мы ставим диагноз: исход зоны!.. Но в надежде на счастливый случай продолжаем идти вглубь… И что же? Через полсотни метров появляется руда. Брали пробы чаще. И снова та же пестрая картина, что твой слоеный пирог… Возможно, ученые отыщут объяснение этой чересполосице, мне такое явление познать не под силу. Так и порешили при обсуждении на техническом совете: показать при бурении контуры залежей, какими они открылись. Знатоки геологии найдут к ним отмычку, дадут истолкование…
Казтуганов не совсем поверил такому объяснению странностей в залегании руд. Он сличил данные разведки с картой и не нашел ошибки Сулеева. С технической стороны все было выполнено на совесть: сетка скважин, приложенная схема, выход керна и паспортизация… В прошлом и он готовил материалы точно так же. Не преминул бы учесть и ответвления руд, напоминающие лисий хвост. Разве прибавил здесь десяток скважин с густой сеткой для очистки совести?
Все это он высказал в присутствии Сулеева и Шибынтаева вслух. Уверенно, без опасения, что заблуждается или идет вслед за ними.
— Самое главное, — заключил он, — что и без этого хвоста вы удвоили запасы с хорошим содержанием металла.
Шибынтаев принял это сообщение со смиренным выражением лица, как должное. Сулеев был счастлив удачно сложившимся заключением проверяющего. Он весь вспотел от волнения, придумал причину — покурить, вышел на улицу. Лишь Сериков, слышавший их разговор, отрешенно молчал.
— Я слышал: готовите материалы для сдачи Шокпара государственной комиссии? — уточнял Казтуганов.
— Да, готовимся, — скромно заметил главный. — До осени продолжим бурение на флангах зоны. Учтем и ваши замечания. По тем участкам, где разведка закончена, уже ведется подсчет. Хотим скорее сдать эксплуатационникам. Как-никак нужда подстегивает.
— Нужно ли спешить? — задумался Казтуганов. — Такие открытия выпадают не каждый год. Лучше уж обследовать основательно.
3
В Актасе комиссия задерживалась. Старая крупная экспедиция. Давно не проверяли… Кроме того, Казыбеку, выходцу из этой экспедиции, хотелось пожить здесь побольше.
Неожиданностью была встреча с Токтасыновым. Казыбек уже слышал об изгнании бурильщика с Шокпара за пристрастие к спиртному. Но вот из-за буровой шагнул ему навстречу, горбясь и поглядывая исподлобья, здоровенный детина. Сжал, будто тисками, ладонь… По этому пожатию и вспомнил Казыбек давнего дружка. Обозрев нескладную фигуру, джигит воскликнул удивленно:
— О, Кужбанкара! И ты здесь? Теперь я знаю, на кого горняки возлагают надежды! А ведь и я в тебя верил, дружище! Ты был везучим у нас, батыр! Рассказывай, чем вы тут живы?
Науканбек не спешил развязывать язык. Он уже слышал, что Казтуганов в Алма-Ате стал большим начальником, водит дружбу с членом правительства… По понятиям бурильщика, в небесах обитает. Видок у богатыря был довольно потрепанный: лицо опухшее, замедленный взгляд, походка неуверенная, вялая…
На несколько слов Науканбек все же решился:
— Передайте Бакбаю, если попадется на глаза, что я теперь при деле! Рычаги держу в руках крепко… Оклемаюсь малость да вызову его потягаться. Мы еще посмотрим, кому больше везет в нашем деле.
— Рад слышать от тебя эти слова, Наукан-батыр! — сказал Казыбек. — Но Бакбай сейчас на коне! Он нашел возле Шокпара скопище ценного минерала… Поспеши и ты со своей удачей.
— Мое от меня не уйдет! — пообещал Токтасынов.
Казыбек попросил у комбинатовских геологов проект на разведку сопки. Полистав папку со схемами, испытал состояние, сходное с тем, какое переживают люди после долгой отлучки из родного дома. Любая бумажка напоминала ему о прошлом, когда он поступал тоже по законам молодости.
Радуясь отваге здешних бурильщиков и настойчивости их, в чем-то сочувствуя им, избравшим свой путь к руде, Казыбек опять, как в Шокпаре, терзался мыслью, что он не на буровой сейчас, не в одной бригаде с Науканбеком. «Как могло случиться, что я не ушел тогда к Жаксыбекову, пусть рядовым геологом? — думал с горечью. — Ударился в амбицию из-за каких-то неприятных слов, брошенных Кудайбергеновым по привычке, без должного осмысления, походя, как он бросался ими, когда уставал сам и уставала его мысль… Можно было встретиться еще раз и доказать свою правоту, убедить, пойти в конце концов на прием к генеральному вместе с товарищами из парткома. Речь шла о пользе дела, а мы иногда вместо овладения целью довольствуемся сиюминутными эмоциями: «Я умнее, я ближе к истине… Правда все равно проложит себе дорогу…» Забываем, что тропку к правде для всех, не для себя только, не на словах, а на деле, прокладывает обычно не просто себе человек, а борец за эту истину, открывшуюся ему однажды… Разве не ирония судьбы в том, что я, Казыбек, оказался проверяющим, а не исполнителем своего замысла? Проект мог служить людям четыре года».
Казыбеку вдруг захотелось взглянуть, как все это происходит на площадке. Погрузив в машину немудреное снаряжение полевого разведчика — геологический молоток и две лупы, начал обход с дальних канав. Кругами обошел участок за участком, постепенно приближаясь к центру. Вскоре убедился: старая съемочная карта в целом составлена верно. И все же ощущение тревоги не покидало. Геолог заступил в круг обследования еще раз. Его ждало неприятное открытие: трещины разлома в районе сопки не были должным образом учтены…
Возвратившись в Актас, Казыбек потребовал себе отдельный кабинет в конторе комбината, два-три листа ватмана, микрокалькулятор… Его уже захватил азарт поиска.
В помощники Казыбеку напросились сразу несколько человек — рудничные специалисты, сотрудница геологического отдела Валя, заочница политехнического…
И каждый вечер, едва Казтуганов освободится от комиссии, вся эта группка энтузиастов просиживала кто где приткнется в опустевших углах конторы.
Проект обрастал казтугановскими «довесками».