Клад
Шрифт:
«Нет, нет!» — соглашался Казыбек, хотя он уже настолько определился в своих отношениях с Меруерт, что мог выдержать самый строгий разговор с матерью и отцом девушки.
Обратный путь после свидания был неблизким. Сорок минут трясся до общежития геологов на стареньком трамвае. И пока под ним все зыбилось и грохотало, молодой человек, не замечая стужи за окнами и всяких иных неудобств своей жизни, предавался мечтам о новой встрече, о чем они всегда договаривались. Он не торопился к себе в комнату еще и потому, что трудно засыпал, пробежав за вечер километров двадцать по льду.
Ворочаясь на узкой железной койке с панцирной сеткой, он перебирал каждый миг встречи с Меруерт заново. Для тех воспоминаний ему подчас не хватало ночи. Днем он переключался на другое. Ему сладостно мнилась разведанная им новая структура, которой он даст имя любимой… Он настолько верил в удачу, что торопил время в ожидании срока, когда он снова отправится в поле, и уж, конечно, на этот раз без крупной находки он не вернется. Были у него и другие прикидки на будущее.
Родители девушки и мысли не допускали, чтобы их дочь обзавелась мужем раньше, чем получит диплом. И эту неудачу Казыбек пытался обернуть себе же на пользу. Значит, и у него еще имеется время для открытия желанной структуры!
Результаты только что закончившейся экспедиции в поле обнадеживали. По итогам обследованной Казтугановым территории его партия вышла на первое место в объединении. Прикидки ученых подтвердили: молодому геологу удалось замкнуть буровыми обширную площадь рудных проявлений. Добытые им сведения отослали в центр и теперь ждали, как его работу оценят стратеги рудного дела. Как-то он, не сдержавшись, сказал об этом Меруерт:
— Не забывай, милая, в успехах нашей партии есть и твой вклад. Ты — везучая!
Меруерт не очень-то разбиралась в действительных успехах своего поклонника. Зато по его лицу она отлично угадывала его настроение. Она подкатила на своих легких конечках вплотную, сделала книксен, затем, вытянувшись на носках, поцеловала Казыбека в щеку:
— Поздравляю!
О своей везучести и колдовстве в пользу разведчиков ни слова!
Новый год встречали в Ускене. Теперь уже вся группа института, где училась девушка, приняла геолога в свою компанию. У Казыбека появилось много новых знакомых. Его узнавали на улицах. Это еще больше сблизило их с Меруерт.
Однако Казтуганов никогда не забывал о своих основных заботах. Главное дело жизни было там, в поле, где ожидал напряженный поиск. Близилось время выхода на маршрут.
Казыбеку предложили прощупать еще одну территорию — по соседству с той, что считалась теперь достаточно изученной. То была гористая и почти недоступная для транспорта местность. Ее всячески обходили другие, более осмотрительные коллеги. Казыбек со своей небольшой группой рабочих становился главной опорой начальству в разведке.
В наши дни трудно с первого захода наткнуться на крупное рудное тело. Такие открытия судьба дарует редким счастливцам, раз или два за долгие годы службы.
Но Казыбек был молод и горяч, к тому же влюблен, а значит, и честолюбив. Новые открытия ему нужны были прежде всего, чтобы доказать Меруерт, что он не так себе, рядовой инженеришко, пробавляющийся на объедках с чужого стола. Он мыслит независимо, ищет масштабно, и настоящие удачи — его призвание! Он сможет доказать, что красивейшая из женщин мира обретет в его лице достойного супруга!
Рыцари средневековья седлали коня, чтобы отправиться в далекую подорожь и привезти своей возлюбленной дивный цветок, произрастающий на чужбине. Но, черт возьми, как они могли столь спокойно расставаться с любимой? Кто бы мог рассказать об этой их выдержке Казыбеку?
В Актасе ждали всякие сложности, выпадающие на долю рыцарей удачи. Заветный цветок для Меруерт был запрятан глубоко в подземелье… Всем коллегам Казтуганова было невдомек, отчего так редко лицо их молодого руководителя озаряется улыбкой, почему он стал таким рассеянным, хотя причин для расстройства вроде бы не имелось. В те дни он трудно отвыкал от ежедневных свиданий с Меруерт и с новой силой ощутил в себе мучительную привязанность к ней. Понял и другое. Частыми встречами он мешает ее учебе, а нагрузка в гуманитарных вузах ничуть не меньше, чем в любом техническом. У Меруерт на носу была сессия, а студентка пусть не часто, но пропускала из-за него лекции. Да, из-за него!
Девушка приехала провожать на вокзал. Распрощались уже как свои. На глазах у Меруерт блеснула слезинка, и ей пришлось в самый неподходящий момент отвернуться, чтобы смахнуть непрошеную капельку влаги со щеки. Поняв, что разоблачена в своей слабости, кинулась ему на шею и уже дала волю чувствам. Джигит явно не ждал такого порыва, неуклюже успокаивал:
— Я скоро вернусь… Посмотришь, на той неделе.
Он и впрямь верил в скорую встречу. Не мог вообразить себе, как сам-то он перенесет разлуку, перенесет ли? Временами считал удачей то, что они живут в разных городах. Их разделяло какое-то пространство, спасающее от безрассудных поступков. В душе он считал себя человеком стойким, но всему может наступить срок. До окончания института Меруерт оставалось два с половиной года. Это время нужно было и ему, чтобы завершить поисковые работы в назначенном регионе. Все это хорошо укладывалось в их совместные планы. И он не поторапливал девушку с решением о том, когда же они вступят в брак, не вдавался в расспросы насчет окончательных сроков. Важно было, что они любят друг друга.
Казыбек всегда уповал на ее благоразумие, считал Меруерт умнее в житейских делах, осведомленнее, что ли… А уж насчет скромности и сдержанности — у кого еще поучиться, если не у нее? Рассуждая так о себе и о своей невесте, беспредельно идеализируя Меруерт, приписывая ей всевозможные качества, Казыбек не принимал в расчет того, что любовь многое меняет в человеке, особенно в женщине. Сегодняшняя клятва и рассуждения о будущем могут завтра превратиться в некое недоразумение, мешающее влюбленному сердцу утолить жажду счастья. И тогда всякие трезвые расчеты и разумные доводы — побоку…
7
В самом начале зимних каникул девушка неожиданно и без всяких предупреждений появилась в Актасе. Она разыскала контору экспедиции. Не обнаружив Казыбека в прокуренной комнатушке-дежурке, пошла в общежитие молодых специалистов. Джигит был потрясен, увидев ее на пороге своей запущенной комнаты.
— Что случилось? Говори же скорее! — всполошился геолог, поспешно натягивая одеяло на неубранную койку. Но и рядом с койкой был такой же беспорядок.
— Успокойся! У меня все нормально… Сессию сдала.