Чтение онлайн

– Я получила приказ заняться судьбой связанных. А приказы, как вы знаете, нужно выполнять, а не обсуждать, – заявила решительным тоном Труа. – Мое место здесь, на Куорелле. Задача – контролировать действия клановцев. И я повторяю, что не имею полномочий нарушать обычаи и законы тех, с кем временно приходится сотрудничать. Особенно если речь идет об оккупантах.

– Оккупантах, практикующих работорговлю?

– Полковник, мне кажется, что некоторые вещи не слишком сложны для понимания. В обитаемых мирах существует множество других точек зрения на сущность рабства. Не только клановская. Многие люди изъявляют желание стать воинами, но не по принуждению.

– Большинство из них не обладают Линией Крови. Без нее нельзя стать истинным воином, – проворчал Эйден. – Получив статус связанного, они обрели бы возможность на деле доказать свою силу. В честном бою отстоять право называться воином. Это же прописные истины! Даже у связанного вольнорожденного есть шанс отличиться и снискать славу.

– Мне трудно вам возразить, полковник. Вы говорите сейчас с позиции человека клана. А я слабо знакома с традициями и законами клановцев. Собственно, я и не собиралась с вами спорить. Просто пытаюсь вам объяснить, что мятеж на Куорелле – явление вполне естественное для Внутренней Сферы. Аборигены поступают вполне искренне, выказывая неповиновение. Они не желают, чтобы их захватили силой и бросили сначала в шаттлы, а потом в Т-корабли. Ведь их перебросят в неимоверную даль от родной планеты, в миры клановцев, чье точное местоположение никому не известно.

Эйден уловил в словах претора скрытый подвох. Мелани Труа исподволь пыталась получить информацию о местонахождении Империи Кланов – данные, в получении которых Ком-Гвардия, по всей видимости, очень заинтересована. В течение всего разговора Эйден продолжал следить за монитором, на котором появлялись отправляемые Жеребцом донесения о состоянии дел возле Випорта. Видя, что обстановка дошла до критической точки, Эйден тут же связался с Джоанной.

– Ты вступила в контакт с мятежниками? – спросил он.

– Да, один из них, кажется, желает переговорить с нами. Хотя он и так болтает без умолку. У них там что-то вроде примитивного мегафона на стене. Вот он и орет в него.

– Подсоедини меня к вашей линии, – приказал Эйден. – Я поговорю с ним через систему твоего боевого робота.

– Сделано, полковник.

– Катон!

– Да, сэр?

– Установи масштабную голограмму Випорта. Я хочу взглянуть на бунтовщика, с которым буду говорить. Хочу как следует рассмотреть его мерзкую рожу.

– Слушаюсь, сэр!

Над контрольным пультом командного центра вспыхнул шар видеопространственного передатчика. Крупным планом на экране появилось лицо человека средних лет. Первое, что бросилось Эйдену в глаза, – это неестественно красный цвет кожи и выражение какого-то легкого замешательства. Незнакомец настороженно, с чувством странной неуверенности смотрел с вершины городской стены, по-видимому, на расположившееся рядом с крепостью звено боевых роботов. Эйден подумал, что худое небритое лицо и узкие глаза сфероида делали его похожим на детеныша хорька. Существо, которое иногда способно перегрызть горло собственной матери. По щекам и лбу незнакомца текли крупные капли пота. Эйдена чуть не передернуло от отвращения. Вести переговоры с такой мордой – весьма сомнительное удовольствие.

– Я полковник Эйден Прайд, командующий гарнизонным соединением воинов Клана Кречета, – представился Эйден.

Сфероид испуганно вжал голову в плечи. Эйден понял, что Джоанна для пущего эффекта врубила громкоговорители боевого робота на полную мощность. Голос полковника, чуть искаженный аппаратурой, заполнил все пространство небольшой долины и подобно грому обрушился на город, заставляя людей в ужасе затыкать уши.

«Удачный прием, – подумал Эйден, – это может помочь вразумить мятежников».

– Назови себя! – приказал полковник.

Мгновение гнусный человек-хорек выглядел так, словно он был готов броситься со стены вниз головой. Наверное, он решил, что с ним разговаривает какой-нибудь призрак. Но затем он кое-как совладал с собой и медленно поднес мегафон к губам. Эйдена, наблюдавшего масштабную видеопроекцию, позабавил страстный, дребезжащий голосок повстанца.

– Я Джаррет Махони. Единственный, кто уцелел из ополчения Випорта. Люди выбрали меня главой общины. Я уполномочен вести переговоры с захватчиками.

Эйден брезгливо поморщился, услышав, как сфероид назвал свое второе имя. Джаррету, как и любому другому жителю Внутренней Сферы, оно передавалось по наследству. Он не заслужил его в бою за Родовое Имя. И хотя Эйден понимал, что местные обычаи в корне отличаются от клановых, ему все равно было неприятно, что кто-то еще, кроме воина-кровника, может претендовать на столь высокую честь.

– Джаррет Махони, я приказываю вам немедленно прекратить бунт, сложить оружие и сдаться. Звено боевых роботов стоит у стен вашего города. Эти пять боевых машин могут в считанные секунды сровнять ваш жалкий городишко с землей. Дальнейшее сопротивление бессмысленно.

– Вы превратите нас в рабов!

– Связанные – это не рабы. Их пребывание в подобном статусе является временным. Воины клана – вовсе не торговцы. Им не нужны живые игрушки...

Джаррет Махони рассвирепел.

– Не надо мне пудрить мозги пустой болтовней! – закричал он. – Мы не желаем улетать с Куорелля. Вы хотите затащить нас силой на свои корабли. Мы станем рабами! И не так уж важно, как вы нас будете называть. Это всего лишь отговорки!

– Никто тебе мозги не пудрит. Я пытаюсь тебя вразумить, Джаррет. Для вашего городишка хватит одного залпа наших боевых машин. Так что прекращайте всю эту канитель и сдавайтесь. Заодно предупреди своих людей, чтобы не делали глупостей.

Непонятно почему, но Джаррет Махони надолго замолчал. Потом отложил мегафон, наклонился, и Эйден увидел, что мятежник держит на руках двух ребятишек, мальчика и девочку. Дети были такими же краснокожими, как и сам Джаррет.

– Это мои дети, – сказал он. – Сын и дочка. Они не виноваты, что идет война. Ты хочешь убить их только для того, чтобы показать свою силу?

Эйден отключил связь и повернулся к Мелани Труа.

– Он желает смерти своих детей? – спросил полковник.

– Нет, скорее наоборот. Он опасается за их жизни. Ведь он не понимает всех тонкостей законов клана. Ему и в голову не приходит, что для клановцев жизнь вражеских вольнорожденных детенышей не имеет никакой ценности. Он надеется, что, увидев детей, вы все же отступитесь от своих намерений и оставите город в покое.