Чтение онлайн

Её блеяние, влажное хихиканье усилилось. Она повернула мёртвое дитя в своих белых руках и сжимала его голову, пока не вылезли глаза.

Пенелопа безумно шлёпалась в своей яме, визжала, пытаясь выбраться.

«Материнская любовь», - подумал Том.

Он был поражён её внезапной способностью двигаться. На мгновение он испугался, что она действительно может выбраться из могилы.

Бессер поморщился.

– Просто брось это в яму. Пожалуйста, не...

Сквозь ухмылку сестры обнажились кривые собачьи зубы. Она укусила мёртвого ребёнка в макушку со звуком, похожим на кусание хрустящего яблока. Сестра сосала его мозг до тех пор, пока бескостный мешок головы не рухнул. Затем она захихикала и стала жевать.

«Кто-то должен научить её манерам, - подумал Том.
– Джудит Мартин насрала бы на железнодорожные шпалы, если бы увидела это».

Последовали влажные чмокающие и чавкающие звуки. Сестра от души пережёвывала свою еду; когда она сглотнула, большой ком скатился по её горлу.

Возмущённый, Бессер уронил фонарь. Он отошёл подальше, упал между деревьями и его сильно вырвало. Так вот, это не то, что вы должны видеть каждый день, трёхсотфунтового профессора колледжа, которого рвёт, как из насоса, посреди леса. Наблюдать за тем, как женщина в чёрном плаще ест мозг мёртвого ребёнка, тоже не приходилось видеть каждый день. Даже Тому пришлось приподнять бровь при этих махинациях. Хихиканье сестры довольно громко разнеслось по поляне. Том всё ещё не привык к этому ужасному звуку - хихиканью. Кто мог хихикать, поедая мозги ребёнка? Это были животные, это было точно. Да, настоящие дикие звери.

Она швырнула обсосанную головку младенца в яму.

Шлёп!

Пенелопа всё ещё шлёпалась в агонии абсолютной аморфной ярости. Её пронзительный вопль раздался громко, как ошибочный свисток поезда.

– Похорони её.

– Да, мэм, - сказал Том.

Лопата вонзилась в землю. Он бросил первую горсть.

Бум!

Пенелопа снова взвизгнула. Том бросил вторую горсть ей в открытый рот.

«Это должно немного успокоить её, хотя бы на время».

Она закашлялась и отплёвывалась от влажных комков земли.

– Это так весело, правда, Том?

– Да, мэм, конечно. Я не получал столько удовольствия со времён последнего фильма Полански.

Он безоговорочно похоронил Пенелопу. Он насвистывал старую песню Guess Who «Поделись землёй», пока его лопата постепенно заполняла яму. Хоронить девушек заживо было не очень весело для всей семьи, но, несмотря на мрачность задачи, Том решил, что это честная сделка.

«Вот дерьмо, - подумал он.
– Ради бессмертия я буду копать могилы отсюда до Сиэтла».

Прозвучал тревожный сигнал.

Лидия села обнажённой в постели. Она всё ещё могла слышать сигнал тревоги, но потом поняла, что это всего лишь телефон. Часы показывали пять утра.

Она схватила трубку и крикнула:

– Что?

– Ты хорошо спишь?
– спросил голос.

Это было возмутительно; это был шеф Уайт.

– Почему вы звоните мне в пять утра?
– пожаловалась она.
– Вы дали мне выходной, помните?

– Мне нужно, чтобы ты сделала для меня кое-что. Я бы попросил, чтобы это сделали ночные парни, если бы они не были всю ночь на шоссе. Какой-то дебил разлил по всему шоссе пятнадцать тысяч галлонов супер-неэтилированного бензина. Мои парни до мозга костей измучены и от них сильно воняет.

– Хорошо, шеф. Что вы хотите, чтобы я сделала?

– Выезжай на агрокомплекс. Эти парни из штата наконец-то собираются сваливать. Некий тип по прозвищу Латиноамериканец занимается этим шоу. К девяти они уезжают.

«Уезжают?»

– Шеф, что...

– У них есть предварительное заключение для нас. Иди и забери его.

– Хорошо, - простонала Лидия.

– Хорошая девочка. Доложи мне, когда закончишь. Так вот, у этого Латиноамериканца есть «жучок» в заднице размером с мою тачку. Относись к нему хорошо, иначе тебе не поздоровится. Посмотри вокруг, попробуй понять, чем они занимались. Используй свою, - Уайт типично засмеялся, - свою женскую силу убеждения.

Лидия отключилась, бормоча. Уайт не хотел ехать сам, потому что считал, что грудь и задница Лидии вызовут более согласованный план действий. Она быстро оделась, наслаждаясь тишиной раннего утра. Рассвет ещё не наступил, когда она заехала на участок агроусадьбы. Парни из штата грузили вывески в фургон.

«Карантинная зона. Вход запрещён», - гласили они.

За конюшнями в ряд стояли три фуры. Сержант направил её к колёсному прицепу. Генераторы, работающие на газе, издавали шум, как отбойные молотки. Но электричество починили. Зачем им генераторы?

Какой-то ботан в рабочих ботинках и хаки встретил её у двери трейлера. Он выглядел костлявым, имел короткие волосы и длинную шею.

– Меня зовут доктор Хаттон, - сказал он.

«Хаттон, Латиноамериканец».

Это, должно быть, был парень с «жучком» в заднице размером с тачку Уайта. Его голос был нехарактерно угрюмым.

– Я старший полевой офицер государственного департамента сельского хозяйства. Возможно, вы видели мою фотографию в Enquirer в прошлом году. Я занимался беркширскими свиньями, с двумя туловищами и одной головой.

Лидия с сожалением сказала ему, что пропустила этот момент.

Он протянул ей листок бумаги.

– Это предварительное?
– спросила она.

– Предварительного заключения нет. Это форма выпуска из государственного карантина. Она разрешает безопасное повторное проведение вашего расследования.

– Тогда что случилось с сельскохозяйственными животными?

– Мы пока не готовы делать какие-либо выводы.

– Другими словами, - заметила Лидия, - вы не собираетесь сотрудничать с местными властями.

– Я здесь единственный авторитет, - сказал доктор Хаттон.

«А у шефа Уайта довольно неплохие отношения с этим парнем».

– Хорошо, - согласилась Лидия, - но как вы думаете, сможете ли вы вытащить эту «тачку» из своей задницы на достаточно долгое время, чтобы дать мне кое-что сказать про моего босса?