Чтение онлайн

После «Геца» от Гете ожидали масштабных героических драм, вместо этого он попробовал свои силы в жанре «мещанской» или «буржуазной» трагедии. Пьесы о жизни людей «среднего» состояния, о бытовых и нравственных проблемах людей из среды буржуазии, которая не стала еще тогда господствующим классом, а лишь стремилась к этому, возникли в просветительской литературе XVIII в. сначала в Англии («Лондонский купец», 1731, Джорджа Лилло), затем во Франции («Побочный сын», 1757, и «Отец семейства», 1758, Дидро) и в Германии («Эмилия Галотти», 1772, и «Мисс Сара Сампсон», 1755, Лессинга). К этому типу драм примыкает к гетевский «Клавиго». В противовес трагедиям царей и высокопоставленных особ, Гете рисует драматические конфликты в буржуазной среде, создавая в лице Бомарше и Мари образы высоконравственных героев. Пьеса Гете также противопоставляет рассудочности, воплощенной в Карлосе и отчасти в Клавиго, врожденное нравственное чувство, присущее идеализированному образу Бомарше. В характере Мари сильно выражена чувствительность в духе сентиментальной литературы XVIII века.

Карлос. — Этот персонаж создан самим Гете на основе беглого упоминания в «Мемуаре» о некоем лице, возражавшем против брака Клавиго. «Я хотел, чтобы в Карлосе, — писал Гете, — здравый смысл, сочетаясь с истинной дружбой, ополчился на страсть, на чувство и на гнет взятых на себя обязательств, чтобы хоть однажды трагедия получила и такую мотивировку». («Поэзия и правда», кн. 15, т. 3, с. 561).

Жильбер и Бузнко — Эти персонажи отсутствуют у Бомарше, они введены Гете.

…Уолл оставляет пост губернатора Индии… — Речь идет об ирландце Ричарде Уолле (1694–1778), принявшем испанское подданство, одно время действительно выполнявшем правительственную миссию в Латинской Америке (Вест-Индия), но в период изображаемых событий он был испанским министром иностранных дел.

Гримальди. — В 1764 г. генуэзец Джузеппе Гримальди сменил Уолла на посту министра иностранных дел.

…все ваши покровители, все деньги не смогут уберечь вас… — Покровитель Бомарше, банкир Пари Дювернэ дал Бомарше коммерческое поручение и чеки на двести тысяч ливров.

Не тревожьтесь. Сыграйте как должно свою роль… — По недосмотру корректора эта фраза в первом издании вставлена в речь Бомарше, хотя по смыслу ее явно должен произнести Сен-Жорж.

Ряд достойных и ученых мужей поручил мне… — Начиная с этих слов беседа между Бомарше и Клавиго дословно воспроизводит текст «Мемуара» Бомарше.

…во вкусе английского «Зрителя». — Сатирико-нравоучительный журнал Джозефа Аддисона и Ричарда Стиля, выходивший с 1711 по 1712 г. и возобновленный в 1714 г., дал образец всем странам Европы, где стали возникать подобные журналы.

Аранхуэс. — Город в сорока километрах к югу от Мадрида, где находился роскошный дворец, служивший резиденцией испанских королей. Послы жили обычно поблизости от монарха.

Буэнретиро. — Старинный дворец испанских королей в Мадриде. Название означает — прекрасное уединение (исп.), место под Мадридом, где обычно происходили дуэли.

…отправлю с первым оке транспортом в Индию. — Нуждаясь в рабочей силе, испанские колонизаторы отправляли заключенных на плантации в Латинской Америке, которую они называли Индией.

(Достает бумагу из портфеля, рвет и клочки протягивает Клавиго.) — На самом деле Бомарше хранил обязательство, но Гете, чтобы придать ему больше благородства, приписал Бомарше этот поступок.

Вспомни, какие люди тебе советовали не встречаться более с Мари… — Бомарше рассказывает, что именно это советовал маркиз д’Оссен.

Святая Германдада. — Санта-Германдада — название испанской полиции.

Дом Жильбера. — Начиная с этой сцены Гете перестает следовать «Мемуару» Бомарше.

Я знаю одно средство… — Мари имеет в виду смерть, но Бомарше не понимает ее и полагает, что она помышляет о мести, которую он ей обещает осуществить.

Они хоронят Мари Бомарше. — Гете рассказал в «Поэзии и правде» (кн. 15), что мотив встречи неверного возлюбленного с похоронной процессией покинутой девушки заимствован им из английской народной баллады «Люси и Коллин».

Стойте! — Вся эта сцена напоминает стычку Лаэрта с Гамлетом над гробом Офелии («Гамлет», акт V, сц. 1).