Клевые
Шрифт:
— А может, по-доброму стоило с нею?
— Пытался! Бесполезняк! Как стерва! Огрызается, хамит всем напропалую, будто не я, она Афган прошла…
— Ты ее все время растил или у родни?
— С матерью, с моей женой росла.
— То-то и оно, к тебе ей привыкнуть нужно было, полюбить! А за что, если ты враз за ремень ухватился? Жена не остановила вовремя…
— Она тоже в Афгане была. Врачом. Вся издергана. Теперь на неотложке работает, вызовы обслуживает. В себя прийти некогда. Жизнь, видишь, как повернулась? Задницей ко всем! Вчерашние заслуги нынче называют преступлением. Разве мы в том виноваты?
— Мы — нет! Детвора тоже! Твоя Динка нуждалась в тебе с первого дня! И никто тебя ей заменить не смог бы! И мать! Не с того начал! Ремнем девчонку не воспитаешь! Ей матерью, женой быть. Как справится, если саму растили без тепла?
— У тебя свои дети есть? — перебил Скворцов.
— Нет!
— Когда появятся, поймешь меня! Советовать проще!Самому вырастить совсем иное дело!
— Куда как легче выпороть пацанку! И всегда себя считать правым! А ты пробовал узнать, чего она хочет?
— Да я у нее в куртке сигареты нашел! Знаешь, ей тогда десяти лет не было!
— Ну и что? Давай с тобой зайдем за угол. Там семилетние у прохожих курево стреляют, — усмехнулся Петрович.
— Те — бездомные! Им голод задавить надо. Моя тогда домашней была.
— Ты сам во сколько курить стал?
— В десятом классе!
— Дома курил?
— Нет, конечно! В школьном туалете!
— Теперь все в ускоренном…
— Да? А ты знаешь, чем она занималась в подвале с мальчишками? Я ее чуть не убил, когда увидел!
— Поверь, не удивил. Мы каждый день облавы устраиваем по городу. Всякого насмотрелся.
— Может, и мою подловил? — побледнел Леонид.
— А ты как думаешь? На что ей жить? Жрать, одеться, обуться, на какие шиши? Иные, конечно, воруют. Попадаются! Гремят в колонии, зоны! Но это уже срок, судимость, испорченная биография…
— Я понимаю! Она жива?
— Пока да!
— А что случилось с нею? Ты из-за нее меня вызвал?
— Угадал!
— Что отмочила?
— Пока ничего. Вот и вызвал тебя, чтоб дальше не случилась беда! Пока не поздно.
— Где она? У тебя в камере?
— Нет! Но я с нею увижусь скоро!
— А я свою Динку так давно не видел!
— Чего же не искал? Не заявил? Не попросил помощи у нас?
— Не верил. Да и толку в том? Теперь ей семнадцать! На привязи не удержать. Все равно сорвется!
— Зачем живую душу на цепь сажать? Сам, случись такое, зубами перегрыз бы! Иль мало горя хлебнул в Афгане, что со своей пацанкой говорить разучился?
— Да как с нею? Все испробовал!
— Ты сказал, что командиром экипажа работаешь?
— Само собой!
— На пассажирском самолете летаешь?
— Да.
— Там у вас положены бортпроводницы. Может, сыщешь возможность для своей Динки? Уверен! Это ей подойдет. Будете вместе работать. А потом, может, свыкнетесь, согласитесь жить под одной крышей? Но без кулаков, оскорблений и упреков за прошлое!
— Это идея! Только не опозорит ли она меня на работе?
— Не думаю! Сколько получают у вас стюардессы? — спросил Петрович.
— Неплохо! У нас они за свою работу зубами держатся!
— И еще! Я не гарантирую ничего. И не знаю, согласится ли Динка в бортпроводницы, тем более в один экипаж с тобой? У нее и по сей день рубцы остались после тебя. На памяти и в душе. Потому на первое время ей потребуется место в общежитии! Ты меня понял? Возврат домой целиком зависит от вас обоих! Ты не дави! И главное! Не ее вини в случившемся! От хороших родителей дети не убегают. Это говорю по своему опыту! Не огорчай, браток, меня! И присмотрись, где маху дал. В чем оплошка твоя кроется? Дочь у тебя не глупа! Характер настырный! И выводы умеет делать правильные! Так что не оплошай, командир!
— Тогда я вечером позвоню тебе, Толик! Все обговорю, подготовлю! Но думаю, сложностей не будет!
— Да, знай, я Динке не скажу, что работать ей с тобой придется! Пусть станет фактором внезапности ваша встреча! Иначе она откажется! А тут перед полетом деваться некуда! Сначала смирится, притерпится, потом привыкнет. Помни, многое от тебя! — предупредил Анатолий.
— Согласен! Вот обрадую жену! Даже не ждал! Неужели артиллерия нам, небесным, поможет летать в небо со спокойным сердцем? Всегда мы расчищали ваш путь! Теперь ты помоги! Как там, где наша память живет…
Он позвонил лейтенанту на следующий день утром. Сказал, что все уладил. Даже с общежитием. И одну из своих стюардесс уговорил перейти в другой экипаж.
— Я так боюсь, чтобы не сорвалось! — выдал себя человек и несколько раз напомнил номер телефона, чтобы не забыл Петрович позвонить после разговора с Динкой.
Та и не думала прийти к лейтенанту на обговоренную встречу. Пользуясь сутолокой в кассовом зале, присматривалась к пассажирам, искала клиентов, когда вдруг почувствовала, что ее взяли за локоть. Оглянулась и вмиг сморщилась. Узнала Петровича. Тот усмехнулся:
— Что ж не пришла, как договорились?
— У меня еще крыша не поехала, чтоб самой к вам возникать!
— Чем обидели тебя? Или нагрубили?
— Это у вас недолго! — попыталась высвободить руку. Но не получилось.
— Не дергайся! Иди спокойно! — нахмурился лейтенант. И, приведя девку в отделение, спросил: — Иль не поверила мне? Я для тебя лоб расшибал, искал работу. А ты даже результат узнать не хочешь!
Динка отмахнулась равнодушно: