Чтение онлайн

– Здравствуйте, дедушка Никифор Иваныч, – пропищала Маришка, на миг превратившись в маленькую испуганную девочку.

Правда, правда, она даже сделалась меньше ростом! Стояла, напряженно стиснув руки, таращась на высокого старика снизу вверх, как первоклашка на директора школы.

Вдобавок он был невероятно худ, однако держался очень прямо, словно груз прожитых лет не давил на плечи, не гнул спину.

– Вот… мы тут…

– Вижу, – медленно кивнул старик. – Беду отвести решили от деревни? Благое дело.

Он медленно повел глазами по лицам. Черты его не дрогнули, однако Ирине показалось, будто бледно-голубые, словно выцветшие от времени, глаза улыбнулись ей. Нет, почудилось, конечно.

Старик равно внимательно оглядел Петра, Павла, Виталю, секундой дольше задержал взгляд на Сергее, и Ирина обратила внимание, как тот вызывающе вскинул голову под этим взглядом. Потом старческие глаза снова скользнули к Витале:

– Дороги через болото нету, вот какая беда, дитятко. Делать нечего – придется обороняться. Вишь вон, как мирские [5] стараются!

Почудилось, или в этом мертвенном голосе проскользнула усмешка, когда старик медленно повел рукой в сторону бабок, маленький крестный ход которых уже возвращался из-за околицы?

– Как это нету дороги?! – неровным голосом воскликнул строптивый Виталя. – Не может такого быть, чтоб не было! Там же другая деревня. Я знаю! У вас же должно быть какое-то сообщение! Вдобавок дождей не было чуть не месяц, там небось все повысохло!

– Кончай! – прикрикнул Петр. – Завязнешь, а нам больше делать нечего, только с тобой возиться! Ты хоть видел это болото? Такая зыбень! Мшава сплошная, даже кочек нет, ногу поставить некуда, одна зелень. Мы как-то раз прыгали на лес, так один друг принял зеленую мшаву за веселенькую полянку и спланировал прямо на нее. Сразу по плечи ушел и стал без движения. Еще хорошо, что сразу с головой не ухнул! Мы его впятером выдергивали, вытянули без сапог, черт знает сколько времени потеряли.

– Не поминай черта всуе, сынок, – приветливо посоветовал старик. – А ты, – обратил он бледный взор к Витале, – иди, если хочешь. Испытай свою судьбу.

Виталя качнулся и схватился за Ирину, чтобы не упасть, когда глаза старика встретились с его глазами.

– Да ладно, – пролепетал ломким голосом. – Вы чо, мужики? Я уж как все. Давайте лопату. Надо копать, значит, будем копать.

– А ведь лопатами мы много не накопаем, – задумчиво проговорил Павел. – Сюда бы технику какую ни есть…

– Из техники у нас две машины, что само по себе богатство, а в наших условиях – тем паче, – сказал Сергей. – И если бы к одной из них привязать плуг или еще чего-то железное, чтобы дерн сдирать, толку было бы куда больше.

– Старый плуг у меня в сарае поглядите, – сказал дед Никифор и приветливо махнул рукой бабулькам, которые летели к нему, словно голубицы к голубю. – Тише, тише, родимые, не уроните меня, старика. Дайте лучше сыночкам лопаты поострее да кто-нито отворите им мой сарай, помогите в плуг коня железного запречь, чтоб деренье сдирать способнее.

– Я слышал, он старовер, – шепнул Павел Ирине. – Странно, что готов помогать нам сражаться, так сказать, с огнем. Они же все самосожженцы, им огненная смерть – милое дело!

– Не всем, – тихонько ответила Ирина. – Гари устраивали филипповцы, а бегуны – никогда. Они при жизни новое крещение получали, а сожжения осуждали – как и большинство старообрядцев, между прочим. Просто это уже стало расхожим штампом: как заговорят о раскольниках, так гари вспоминают.

– Гари и скопцов, – кивнул Павел. – Эти, как их, белые голуби, в здешних местах вроде бы селились?

– Они больше на Керженце… – начала было Ирина и вздрогнула, когда медлительный, чуть надтреснутый голос перебил ее:

– Самоискажение облика божьего – это для малых душою. Что за победа над врагом, когда он умерщвлен? Невелика доблесть бороться с врагом зарезанным – ты поборись с живым.

– Дельный совет, – сухо сказал Павел и отошел к сараю, из которого Виталя под руководством гомонящей стайки старух уже тащил плуг… вообще говоря, то самое рало, облик которого навеки запечатлен в иллюстрациях к русским былинам. Именно таким ралом мирно орал свое поле оратаюшка Микула Селянинович, когда к нему подъехал со своей дружинушкой хороброей высокомерный Вольга Святославлич и начал выяснять, кто по жизни круче, пахарь или воин.

Павел пригнал свой «мерс», Сергей вывел джип. Что тот, что другой оказались мало пригодны ходить в борозде, однако не на корове же пахать! Потом выяснилось, что могучий джип «Лендкруизер» более охотно готов примерять свою скорость к скорости пахаря, чем проворный «Мерседес». Пахарем вызвалась быть дородная и сильная баба Вера, поскольку из непривычных рук что Павла, что Витали плуг так и выворачивался. Им, Ирине с Маришкой, а также старухам были розданы лопаты и тяпки, а потом Петр повел свою разношерстную команду расширять минерализованную полосу, начатую медленно ползущим железным конем. Тут же невесомо бродил и дед Никиша, и сначала Ирина не могла толком приняться за работу, потому что словно бы непрестанно чувствовала на себе его взгляд.

Поднимет голову, отмахнет со вспотевшего лба непослушную прядь – дед смотрит в другую сторону. Только начнет копать – эти глаза снова сверлят ее, и чудится, будто видит старик не просто взопревшую красотку с безукоризненной, несмотря на все передряги, прической, а ту, которую Ирина скрывала, тщательно скрывала даже от себя самой.

Одного этого всепроникающего взгляда было достаточно, чтобы опустились руки, тем более учитывая, что навыков земляных работ у Ирины не было практически никаких. Она терпеть не могла садово-огородной романтики, в деревню, где родители держали дом, ее было не заманить. И сейчас она с ужасом смотрела на тяжелую лопату, которая вертелась в руках, как живая, то бестолково расшвыривая сухую землю, то скользя по траве, но никак не желая легко и просто срезать верхний слой дерна, что от нее, собственно, и требовалось. А у остальных, даже не говоря о Павле с Виталей, которые сразу вышли в число передовиков сельхозтруда, все получалось запросто. Маришкины загорелые локти так и мелькали где-то впереди, почти на подступах к стахановцам. Старушонки тоже играючи отворачивали пласты дерна, и только Ирина бестолково горбатилась на своем участке полосы, все чаще распрямляя ноющую спину и покачиваясь на каблуках, как былинка…

Словом, она почувствовала нечто сходное со счастьем, когда вдруг прибежал Петр и начал о чем-то взволнованно совещаться с мужчинами.

Маришка, конечно, тотчас ринулась к ним, и тогда Ирина ощутила полное моральное право оторвать от смозоленных ладоней ненавистную лопату и тоже принять участие в военном совете. А это и впрямь был военный совет, поскольку касался он вопросов вооружения.

Как выяснилось, лес отступал от деревни метров на триста. Вокруг лежали небольшие луга, на которых сквозь молодую зелень густо торчали прошлогодние сухие будылья и метелки. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо – потому что отжиг, задуманный Петром, должен был споро двинуться к большому пожару, встречая на своем пути легкую добычу. Плохо – потому что, если ветер еще усилится и окажется, что Петр обманулся в своих расчетах, лесной огонь пройдет к деревне по этим сухим лугам, точно по ковровой дорожке, услужливо раскинутой перед высоким гостем.