Чтение онлайн

– Ну тише, тише, Павлик, успокойся. Все хорошо.

Остальные смотрели на них – Ирина чувствовала их взгляды так же остро, как прикосновения Павла. Старухи, конечно, крестились и умиленно всхлипывали. Петр и Маришка смотрели с нескрываемой жалостью, и Ирина знала, что жалеют они сейчас не Павла, который, конечно, настрадался, бедняга, а именно ее. Ну а Сергей…

Ирина только раз встретилась с ним глазами – и зажмурилась, встретив холодноватый, как бы даже любопытствующий взгляд.

Это ее доконало. Если бы он смотрел зло, презрительно, даже с ненавистью, она была бы счастлива, несмотря ни на что. А ему было абсолютно все равно, что делает с ней Павел, его не волновали эти беспорядочные, лапающие движения мужских рук, которые шарили по телу Ирины! А тут еще дед Никиша поглядывал исподлобья со своим мудрым, всепонимающим выражением, словно хотел сказать: «Ну вот, я ж тебе говорил!»

Ирина с усилием проглотила комок, заградивший горло, и невнятно выговорила, пытаясь отстраниться от Павла:

– Пойдем. Тебе надо умыться, поесть чего-нибудь.

Павел посмотрел на нее ошалело, потом какая-то мысль промелькнула в глазах, заставила напрячься черты. Руки, обвивавшие Ирину, упали; он оглянулся:

– Где Виталя? Где этот гад?

Ирина, как во сне, водила глазами по сторонам, якобы отыскивая Виталю, а на самом деле пытаясь перехватить взгляд Сергея. А тот был занят только тем, что старательно прихлопывал струйку огня, которая воспользовалась общей суматохой и воровски поползла по кромке сухой травы.

– Виталя во-он туда побежал. – Баба Оля махнула рукой в сторону болота. – Я еще подумала, чего ему там надо?

– Ах же, тва-арь… – низким голосом протянул Павел. – Тварюга поганая!

– Слушайте-ка, – спохватилась Маришка. – Да ведь он что, решил-таки через болото уйти? Да ведь утонет!

– А ему все равно живым не быть, – холодно проронил Павел. – Ему еще лучше бы в болоте сгинуть, потому что иначе я его достану. Он же меня убить хотел в том подвале, отморозок!

– Уби-ить?!

– За что?!

Павел с недобрым прищуром оглядел изумленные лица:

– Надо думать, чтоб я никому не рассказал, где оружие хранится. Я и то удивлялся, как это он так легко согласился показать свой арсенал. Еще пока туда шли, вдруг почуял что-то неладное. Слишком уж добреньким вдруг стал Виталя, слишком заботливым! Но когда мы вытянули наверх ящичек, я зазевался, как дурак, на это подземелье – а он меня ударил чем-то по голове. Кажется, я потерял сознание, потому что не помню, что дальше было. Очнулся в темноте, все тело затекло. Наверное, долго валялся…

– Да нет, погоди, ты же ногу подвернул, – недоверчиво перебил Петр. – Виталя сказал нам, что ты здорово вывихнул ногу в подвале, на ступеньках, потом ковылял по лесу с трудом, а потом решил вернуться в скит, чтобы там пересидеть в подполье.

– Я так и думал, что он наврет вам с три короба, – кивнул Павел, зло усмехнувшись. – Что, я на самоубийцу похож? Даже зверье из лесу бежит, а я попер бы прямо к черту в пасть? В огонь? Разве мыслимо в таком аду выжить?

– Но ты ведь выжил, слава богу, – тихонько сказала Маришка.

– Да ведь я не сидел там, не ждал, пока изжарюсь. Конечно, не сразу поверил, что он меня бросил подыхать. Рвался, орал, как резаный, звал его. Пытался нашарить люк, через который мы в подвал пролезли. Но, думаю, пока я без сознания валялся, Виталя меня в другое место перетащил, подальше от склада боеприпасов, чтобы я даже случайно вылезти не мог. Да, скажу я вам… – усмехнулся Павел, и щека его вдруг мелко, нервно задергалась, так что он должен был прижать ее рукой. – Думал, все, кранты! Уже, как говорится, вся минувшая жизнь прошла перед глазами. Потом вспомнил, как Никифор Иванович рассказывал про староверов, которые через такие подполья уходили живыми из огня, и решил пойти наудачу, куда глаза глядят. Конечно, никуда они не глядели, там такая тьма стояла, что к ней даже через десять лет привыкнуть невозможно. Только для кротов!

– То есть ты вообще там ничего не видел, так? – спросил Сергей, напряженно вглядываясь в лицо Павла. – А как же выход нашел?

– Наверное, не судьба мне была в том подвале помереть, вот и нашел, – буркнул тот неприветливо. – Я двигался по стеночке, вел по ней рукой, чтоб хоть ка-кой-то ориентир был. Иногда рука проваливалась в пустоту. Это были ответвления хода, наверное, но я не рискнул повернуть туда, и правильно сделал, как выяснилось. Не знаю, сколько времени шел, но пол вдруг резко пошел вверх, потом я споткнулся на ступеньках и чуть правда что ногу не вывихнул, а потом резко понесло дымом, хотя раньше я чувствовал только запах подземелья. Да, это была та еще минутка! Подумал: а вдруг ход ведет как раз в сторону пожара и я высунусь из-под земли прямо в центре костра? Но жара я не чувствовал, а потому решил рискнуть.

– Ну и где ты выбрался? Место заметил? – поинтересовался Сергей.

– Да, это почти около речки, – кивнул Павел. – Кстати, там есть брод – ног не замочить. Я хотел было окунуться, грязь смыть, а потом испугался, что вы уже начали деревню отжигать и мне навстречу пойдет пожар, – и чесанул что было сил.

– Да, – покачал головой Петр. – Успел только-только! Еще буквально минута-другая – и…

– То есть вы меня благополучно похоронили? – недобро блеснул глазами Павел.

Ему никто не ответил.

– Ну я вот жив! – с вызовом выкрикнул он. – Жив, как видите! А вот Виталя, как только я до него доберусь…

– До него болото доберется, не волнуйся, – хмуро сказал Сергей. – Уж кто тебя похоронил, так это Виталя. А как увидел – решил, что это выходец с того света. Ну и сиганул, потеряв голову, не знамо куда.

– Нет, я пойду его искать! – упрямо выкрикнул Павел, бросаясь вперед, и вдруг покачнулся и упал бы, но Петр успел подхватить его под руку.

– Ты лучше поди умойся да поешь чего-нибудь, – сказал успокаивающе. – Эту сволочь Виталю пусть бог накажет, а ты о своей жизни позаботься, понял? Иринка, помоги ему.

Маришка при этих словах шумно вздохнула и закатила глаза, словно удивляясь мужской тупости. Ирина нетвердо шагнула вперед и позволила Павлу опереться на ее руку.

– Пойдем, милочек, – забежала с другой стороны баба Оля, – пойдем. У меня во дворе летний душ есть, сейчас освежишься малость, а я пока поесть соберу. Ах ты, страдалец, ах ты, бедняга… А Виталя-то – вот черная душа, а разве скажешь, на него глядючи? Агнец невинный! Да пусть его разорвет на куски, дьяволову утробу! Пусть у него земля под ногами загорится!