Чтение онлайн

Люку вспомнилась партия мышей, погибшая от прототипа отцовской вакцины против гриппа.

— Кейт упоминала о Т-лимфоцитах?

— Да. Она грешила на апоптоз. Но вы должны понять — в компании с ее мнением никто не согласился.

— А вы?

— Я не видела итоговых данных. Компания установила одностороннее зеркало между исследовательской командой — теми, кто разрабатывает вакцину, — и аналитиками вроде Кейт, которые собирают и изучают данные. Нашу работу они видят, а мы их — нет. Таковы требования контрольных органов. Видимо, чтобы уменьшить предвзятость. Но и без результатов анализов есть причины сомневаться в теории.

— Например?

— В течение нескольких недель с начала заболевания симптомы у большинства больных не проявлялись в полной мере. Я не врач, но вижу, что болезнь распространялась, как инфекция. Наша альфа-вирусная вакцина вырабатывает простой антиген. Он не может передаваться от человека к человеку. А главное: то, что случилось в Майякитале, не повторилось в трех оставшихся деревнях.

— Я своими глазами видел болезнь. Это не инфекция.

— Сейчас мы уже не узнаем правду. Майякиталь разрушен наводнением.

— Слышал. — Люк не был готов раскрыть доказательства хладнокровного убийства, которые нашел в деревне. До поры до времени. — Вы сказали, что фотография ваша.

Она кивнула.

— Несколько месяцев назад Кейт позвонила мне. Хотела, чтобы я уговорила кого-нибудь из больных жителей деревни отправиться в клинику Санта-Лючины. Вообще-то мне запрещено общаться с подопытными, но в ее голосе звучало отчаяние. Я согласилась при условии, что она никому не скажет. Честно говоря, не думала, что смогу убедить хотя бы одного. Майя, населяющие эти отдаленные деревни, предпочитают жить, как отшельники.

— Даже если умирают?

— Иногда даже так. Многие пережили эпидемии малярии и холеры. — Она пожала плечами. — Но мать Хосе Чаки согласилась отдать сына в клинику. Затем я перезвонила Кейт, рассказала все о мальчике и отправила по электронной почте одну из фотографий, которые сделала в Майякитале. Что произошло дальше, не знаю. — Глаза ее на мгновение затуманились. — Больше я с Кейт не разговаривала.

Только теперь Люку стало понятно, почему Тарталья связалась с ним в тот же день, когда Хосе Чаку доставили в отделение неотложной помощи. Она не упускала мальчика из виду. Кейт бегло говорила по-испански, могла легко позвонить в клинику и хитростью узнать подробности поездки в США.

— Все равно непонятно, что и как работает, — задумался Люк. — Вы сказали, что ваша группа напрямую не связана с клиническими испытаниями.

— Верно.

— А команда Кейт, которая обрабатывает данные, находится в США.

Она кивнула.

— Кто же тогда проводит вакцинацию в деревнях? И кто делает анализ крови? Вам же нужно собирать пробы крови, чтобы отследить, например, уровни титров?

— «Чеган фаундейшн». Мы платим, они проводят за нас всю оперативную работу.

— Кто такие?

— Международный фонд здравоохранения. Работают под флагом ООН и оказывают основные медицинские услуги в ряде развивающихся стран. У них контракт с правительством Гватемалы на иммунизацию в отдаленных уголках страны. Министерство здравоохранения прилагает все усилия, чтобы сделать прививки каждому, но с ограниченными возможностями это нереально. Без «Чегана» майя в удаленных районах просто лишены медицинской помощи. Вклад фонда огромен, особенно для племен, которые находятся на самой нижней ступени социальной лестницы.

— Объясните мне, что они делают, как с вами общаются.

— Механизм довольно эффективный. Медики «Чегана» регулярно посещают деревни. Подготовка позволяет им забирать кровь и вводить вакцину. Не знаю точного финансового термина. В общем, мы им платим за услуги.

— Как они доставляют вакцину и куда посылают пробы крови? Подробно.

— Здесь мы храним образцы вакцины против малярии, чтобы соблюсти контроль качества. Медики «Чегана» забирают их по дороге в деревни, а когда возвращаются, оставляют нам пробы крови. Все, что уходит или приходит в США, первым делом оседает в этой лаборатории. И что?

— На какой машине они разъезжают?

— Машине? Ну, не знаю.

— Вспомните. Тип машины.

Она озадаченно наморщила лоб.

— Наверное, грузовик. Не обращала внимания. А почему вы спрашиваете?

— Нет ли какого-нибудь логотипа на борту? — Люк указал на мужчин рядом с ней. — Спросите их, не видели ли они машину. Цвет и логотип.

Посоветовавшись с мужчинами, она сказала:

— Люди «Чегана» ездят на тонированном грузовике. На борту — красный символ. Судя по описанию — кадуцей.

Медицинский символ кадуцей: две змейки, обвивающие деревянный жезл. Очень похоже на красных змей Пако, подумал Люк.

— Где находится «Чеган»? Сам офис?

— Что?

— Офис «Чегана», — повторил Люк. — Где он?

— В Рио-Дульсе. Это портовый город…

— Собирайте вещи. Мы уезжаем.

Кальдерон не спускал глаз с юноши, который стоял перед ним навытяжку. Миссия провалена. Теперь Маккена успеет покинуть лес намного раньше, чем люди Кальдерона доберутся до объекта. Но несмотря на гнев, он не испытывал большого желания наказывать провинившегося.

Правда в том, что он сам недооценил Маккену. Больше такое не повторится.

Гектор дрожал, как испуганный ребенок. Да он и был-то ненамного старше ребенка, заметил Кальдерон. Юноша считался одним из лучших студентов тренировочного лагеря спецподразделений гватемальской армии в Поптуне. Служба безопасности «Чегана» в основном и состояла из таких, как Гектор. Людей, разочарованных военной карьерой и легко польстившихся на деньги Кальдерона.

Только для того, чтобы развить таланты и отобрать достойнейших, Кальдерон как гражданский инструктор провел в Поптуне два прескверных года, работая с коррумпированными госчиновниками. А те вовсю набивали карманы, наживаясь на закупках самого современного оборудования, в котором так нуждались стажеры.