Чтение онлайн

Полк приближался к границе, где должен был присоединиться к огромной армии. Широкая, покрытая низкими холмами равнина, что уютно пристроилась у подножия Танцующих Дев, уже покрылась военными лагерями, кузницами, складами оружия, плацами и площадками для тренировки лошадей. Белым Пантерам было не привыкать к обустройству лагеря. Каждое скопление казарменных шатров, каждый плац находились строго на своем месте, так что солдаты всегда чувствовали себя как дома, пусть даже их лагерь был далеко от империи.

А вот теперь наконец им представилась возможность воочию увидеть своего великого военачальника, Сципиона Беллорума. Получеловек-полубог, беспощадный и высокомерный, он объезжал ряды выстроившихся для парада солдат, ожидающих его приказаний.

Остаток дня Фиррина веселилась от души: она тренировалась вместе с лучшими отрядами отцовской дружины. Ей хватило нескольких минут, чтобы стряхнуть с себя пыль классной комнаты, — придя на плац, она первым делом несколько раз подряд метнула топор точно в яблочко, и ей сразу полегчало. Могучие воины — а в эти отряды брали только самых высоких и сильных — с должным уважением относились к ее боевому мастерству. Она была не только их будущей королевой, но и талисманом, приносящим удачу. Солдаты встречали каждое попадание Фиррины одобрительным ревом и тактично закрывали глаза на промахи, но за три года она добилась того, что им чаще приходилось радостно восклицать, чем вежливо помалкивать.

Тренировка закончилась на закате. Все мышцы приятно ныли, и принцесса радостно предвкушала скорый ужин. Фиррина пошла было в свою комнату, но передумала, развернулась и направилась в покои отца. На этот вечер не было запланировано никаких пиров, так что у поваров была возможность передохнуть, пока Редроту не взбредет в голову устроить очередной торжественный обед в честь какого-нибудь из баронов. А когда нет пиров, король тихо трапезничает в своих покоях. Фиррина решила составить ему компанию, зная, что он обрадуется возможности провести вечер вместе. К тому же у нее накопились кое-какие мысли, и ей хотелось обсудить их с отцом.

Фиррина пересекла темную залу, прислушиваясь к собственным шагам, эхом отражавшимся от закопченных балок и стропил высоко над головой. Когда принцесса проходила мимо, одно из древних боевых знамен лениво качнулось, будто призрак ветра с далекого поля битвы все еще поглаживал выцветший штандарт. Впереди, подобно горе из резного дуба, маячил на возвышении отцовский трон. Фиррина быстро обошла его. Дверца в королевскую опочивальню была приоткрыта.

— Гримсвальд! Я же просил пива, а не эту бурую речную воду! — громыхал Редрот: государь изволил распекать своего главного ключника.

— Я больше чем уверен, что его наливали из той же бочки, из какой вы изволили пить вчера, — отвечал дребезжащий старческий голос, очень подходящий своему владельцу.

— Значит, сегодня у него вкус речной воды! А в реке рыбы делают такое, что у меня всякий аппетит пропадает. Так что неси другое пиво!

— Как пожелаете, государь.

Фиррина вошла и увидела, как старик-ключник жестом подозвал слугу, ожидавшего в темном углу комнаты, сунул ему кувшин, подмигнул и велел принести пиво из другой бочки.

— Фиррина! — воскликнул король, заметив стоящую в дверях девочку. — Заходи! Гримсвальд, неси еще один прибор. Моя дочь пришла отужинать со своим старым отцом.

Ключник засуетился, принес посуду и поставил еще один стул у простого деревянного стола, за которым ел Редрот, когда не было нужды развлекать сановников.

— Слышал, ты сегодня метала топор прямо как лучшие из моих воинов, — улыбнулся король.

Глаза его сияли гордостью за свою дочь.

— Да. Я бы бросила еще лучше, да капитан сказал, что тренировка окончена, — ответила Фиррина.

Редрот разразился утробным смехом. Он часто хохотал тогда, когда другой на его месте просто улыбнулся бы.

— Не сомневаюсь! Зигмунд, конечно, уже не тот, что раньше. Придется отправить его на покой. Его воины пришли из северных краев. Думаю, он будет рад обзавестись землей и жить на содержание…

— Все равно он бросает топор лучше, чем воины, которые в два раза моложе его, — кинулась защищать старого солдата Фиррина. — Жалко терять такого опытного человека из твоей личной гвардии.

— Да не беспокойся, он прослужит еще пяток лет. Это я так, прикидываю на будущее, — добродушно проревел Редрот.

Слуга вернулся с кувшином пива, и Гримсвальд до краев наполнил высокую пивную кружку его величества. Король сделал большой глоток.

— Вот это другое дело! Я всегда могу понять, когда пиво выдохлось.

— Да, государь, — ответил управляющий, про себя улыбнувшись, как злорадный мальчишка.

— И не забудь про Фибулу! Где ее блюдечко с молоком?

— Сию минуту, государь, — отозвался дед-ключник, и блюдце возникло так неожиданно, словно он выудил его из рукава.

Редрот улыбнулся и, порывшись за пазухой, извлек на свет котенка.

— Вот ты где, мой сладкий! — тихо сказал он, и малышка радостно замяукала.

Осторожно удерживая кошечку грубыми пальцами старого вояки, король усадил ее на стол перед блюдечком. Вдоволь налюбовавшись, как Фибула лакает молоко, он все же повернулся к дочери.

— Итак, почему ты решила сегодня поужинать со мной?

— А что, для этого нужна причина?

— Нет, но обычно ты приходишь с какой-нибудь просьбой. Иначе ты ешь с солдатней или на конюшне с грумами.

Фиррина вдруг почувствовала себя виноватой. Может, отец прав и ей приходит в голову поужинать с ним только тогда, когда надо о чем-то попросить?

— Мне ничего не нужно, — наконец ответила она.

— Просто решила составить мне компанию?

Тут принесли ужин, и девочка подождала, пока слуга разложит еду по тарелкам и удалится.