Клинки севера
Шрифт:
– Мм…
– Тшш… – прошипел «маньяк» голосом, которой она узнала бы из миллиона.
– Мм?!!
Аватар приподнялся, куда-то всматриваясь, однако руку с губ Алессы убирать не спешил. Ладонь была горячей и жесткой, такой знакомой, но пахла она не северным ветром, а пылью, кровью и какой-то едкой дрянью, от которой жутко хотелось чихнуть. Девушка, часто моргая, смотрела на торчащий перед ее носом огрызок неряшливо сплетенной косы, похожий на встрепанную метлу.
Вилль, Виллюшка, что же с тобой случилось?
Глаза щипало, и непонятно от чего.
– Ушел, – наконец сам себе кивнул аватар.
Он неуклюже скатился с Алессы и поднялся на колени, прижимая к груди пораненную руку. Выглядел Вилль намного хуже, чем днем. С перепачканного лица сверкали желтые волчьи глаза, обведенные темными полукружьями, на правой щеке запеклась то ли кровь, то ли ожог. Рубашка была как раз такого цвета, на который Алесса днем сама рассчитывала, то есть линялой, а шнуровку он, судя по всему, и использовал при перевязке лохматой косы.
Мотнув головой, он отбросил страшилище за спину, открыл рот и…
– Ты-ы-ы… Паршшшивка…
– Шшшто?!! – так же тихо и злобно зашипела науми.
– Жаль, что не могу причинить тебе вреда, а то как дал бы затрещину, чтоб поумнела!
Алесса возмутилась, размахнулась, однако заслуженная оплеуха цели не достигла, перехваченная на подлете, и довольно-таки грубо. Из глаз невольно брызнули слезы, и Вилль, сообразив, что перестарался, отпустил. Крышу огласило яростное шипение.
Но волчий рык мигом заглушил его.
– Какого хррена ты здесь?
– Прриплыла!
– Какого хррена пришла?
– Захотелось!
– Ну и дура!
– Сам дурак! Я соскучилась! – выпалила Алесса. Голос предательски дрогнул. Ругаться шепотом было глупо, вдобавок обида все же перевесила злость.
– Дура вдвойне… – припечатал Вилль, но уже не сердито, а устало. Вытер лицо, еще больше развезя по нему грязь. – И я тоже очень соскучился, Лесь… Просто… просто ты немного не вовремя.
– Помешаю развлекаться, да?
– Прятаться… Видишь ли, на меня открыли сезон охоты, а гончую, вон, сама внизу видела.
– Да-а? На тебя подружка из посольства охотится?
– Ты была там?!
– Да!
– Тшш… Что видела?
– Тебя с какой-то белобрысой лахудрой!
Это известие произвело такой эффект, что у Алессы чуть волосы не развязались, чтобы подняться дыбом, а пантера внутри заскулила. Он засмеялся. Но – как!
В одном городе она попала на суд, где приговаривали к колесованию человека, мучившего и убивавшего молоденьких женщин. И, услышав приговор, изувер засмеялся. Так же.
Верно оценив выражение ее лица, Вилль усилием воли взял себя в руки.
– Ту ведьму зовут Геллера Таннаис, – так вкрадчиво, что спина покрылась пупырышками, зашептал он, – и, поверь, это единственная женщина, которую я медленно разорву на части и буду счастлив! А тварь, которую ты приняла за меня, это доппель, мой двойник. У меня для него с ведро крови слили, не меньше. А тут еще ты со своей… зубочисткой…
Алесса перевела взгляд на руку, которую Вилль по-прежнему баюкал на груди, и почувствовала, как запылали щеки. Царапина была неглубокой и кровоточила несильно, но сделала ее она: лекарь, Тай-Линн, боевая подруга.
– Сейчас, сейчас, – засуетилась знахарка, – у меня как раз вода осталась… Погоди-ка. Ты почему сам не лечишься?
– Химия нейтрализуется – буду. Лесь, они мне столько крови попортили! А у меня и так каждая капля на счету…
– А тут еще я с зубочисткой! Вилль, ну прости! – Алесса всплеснула руками, едва не выронив бутылек. И вдруг удивилась: Вилль жалуется?! Видать, здорово его достали.
Немного растерявшись, она попыталась откупорить бутылек, но пробка не поддавалась. Скат по ее просьбе затыкал, «чтоб намертво»!
– А это что?
– Махия! – прошепелявила знахарка, пытаясь зубами выдернуть пробку зубами.
Вилль резко отдернул руку:
– Не надо, так бинтуй.
– Ты чего? Сейчас оболью, и вообще бинтовать не придется!
Тяжело вздохнув, Вилль двумя пальцами приподнял ее голову за подбородок. Глаза в глаза:
– Алесса, ты ничего не поняла? Мы не в том положении, чтобы тратить Магию на пустяковые царапины. Бинтуй.
– Фо фы фё!
– Что?
Вилль проглотил последний кусок бутерброда, заглянул в мешок и с тяжким вздохом затянул завязки. Он смел все, что было, напился, кое-как умылся, после чего подобрел и извинялся достаточно долго, чтобы Алесса тоже подобрела и успокоилась. Знахарка сама успела проголодаться, но постеснялась взять хоть крошку.
– Вот и все, говорю. От невода увернуться не успел: крылья – в крошево, я – в кусты. Упал в смысле, – зачем-то пояснил Вилль. – Повезло, что до канала успел доползти: они за мной псов отправили. А я даже регенерировать не могу. Вот и приходится… драпать.
– Кошмар какой…
– Не кошмар, а позор! Опоссумы должны притворяться мертвыми, а не волки! Так природой заложено!
– Считай это военной хитростью! Если бы не притворился, то клетку они б не открыли.
Она ободряюще погладила аватара по плечу, в ответ он улыбнулся, кривовато, но при нынешнем положении дел и эта ухмылка вселяла оптимизм. Ребята с «Китобоя» решили сняться с якоря утром, так что время есть. Дело за малым: незаметно уйти из города и пробраться на корабль. И уплыть. Домой, на север.
Все будет хорошо, потому что хуже просто быть не может.
– Я не брошу Дана, – отрезал Вилль, выслушав предложение. – А ты…
– Не брошу тебя.
– Если б я тебя не знал, упрямица, то попробовал бы уговорить вернуться.
– Если б ты попробовал, ушастик, я решила бы, что ты – это не ты.
ГЛАВА 7
Невысокий толстячок уныло барабанил пальцами по жемчужно-кремовой столешнице из дорогущего северного ясеня. Его собеседница, подруга и кумир была занята делом первостепенной важности: она поливала куриным бульоном плотоядные фикусы. Те щелкали сдвоенными зубчатыми листьями, но вхолостую – даже эти, казалось бы, безмозглые твари чуяли хозяйскую руку. Как и прочие обитатели особняка атэ’сури Таннаис.