Чтение онлайн

– Лучше не надо.

– Вилль, а мысли друг друга мы тоже сможем читать?

– Нет! – отрезал аватар. – Только эмоции. Мысли – это личные владения каждого, но отзвук эмоций поможет нам с тобой лучше понимать друг друга. Например, у тебя в голове сейчас такой винегрет, что, наверное, ты сама запуталась.

– Есть немного… А тебя раньше устраивал бардак, по крайней мере, в доме.

– Не сравнивай. Расследование в Северинге я провалил уже на первом этапе, потому что не разобрался с бардаком в собственной голове.

– На каком этапе?

– Когда Берен приказал арестовать тебя. Вот что, Алесса… Ты должна научиться отсекать видения от физических ощущений, и как можно скорее. Если почувствуешь что-нибудь… неприятное, сразу руби связь: ты сама поймешь как. Видишь ли, пара аватар может делиться друг с другом жизненной силой. Один может лечить второго, если дар не успевает или не может справиться с ранами. Но у нас с тобой… физиология разная, понимаешь? У меня болевой порог гораздо выше твоего, и то, что я переживу, тебя может попросту убить… Ай-я-а-а!!!

Баритон у Вилля что надо, хоть в театре выступай. Правда, такое выражение лица распугает и публику, и музыкантов с дирижером во главе.

Знахарка спрятала руки за спину, виновато пошаркала ножкой:

– Я задумалась!

– Слов нет! Просто нет слов!

– Вилль, ну прости, я же нечаянно! Слушай-ка, давно хотела спросить: а эльфы седеют с возрастом?

– Нет. Эльфы никогда не седеют – физиология такая. Но с тобой я облысею наверняка! Так что лучше побреюсь заранее, чтобы потом не мучиться!

– Тогда и мы с Симкой для солидарности!

– Шантажистка ты, Леська.

Алесса предложила заплести ему косу, на что аватар замахал обеими руками и рванул в общую пещеру, на ходу бросив, мол, охотнее доверится Лису, несмотря на осеннее обострение бешенства. Дурашка. Девушка дождалась, пока он скроется, и бросила в воду седые волоски.

От греха подальше.

Единственный раз в жизни (а второй и последний он не помнил вообще) Арвиэль Винтерфелл напился так, что земля необъезженным скакуном выпрыгивала из-под ног, норовя поздороваться с носом. Тогда и нашел свою Тай-Линн. Сейчас ощущения были те же, но чем все закончится – шушель знает. В голове клокотала мешанина из обрывков скабрезных побасенок, непечатных слов и всего прочего, чем Вилль «развлекал» демона в течение пяти дней. Привязалась трактирная песенка о нелегкой доле парня, которому друзья настоятельно советовали избегать брачных уз. Заканчивалась она таким куплетом:

Зевнув в кулак, Вилль покосился на Алессу. Молчаливая, собранная, непривычно серьезная; в глазах – огонь, в руке – кинжал. Рогов она не ставит, только обламывает. Аж самому себе завидно.

Двигались уже около часа, и за это время поднялись с третьего яруса на первый, мысленно прибавив «минусы» к нумерации. Пейзаж не радовал постоянством: все те же щербатые стены и потолок, покрытый каменным сором пол, черные дыры лазов. Вот последние различались формой, размером и степенью надежности. Из некоторых доносились подозрительные шепотки, а тот, откуда послышался металлический скрежет жвал, обошли, растянувшись цепью вдоль противоположной стены и выставив воздушный щит. Вилль, решив ободрить сбледнувшую подругу, наклонился к ее уху:

– Не беспокойся, это всего лишь арахноид. Паучок такой… модифицированный.

– Вилль, если попробуешь объяснить последнее слово, то дальше повезешь на себе!

Шли дальше. Впереди, принюхиваясь к стенам и валунам, змейкой стелился Лис; белый кончик хвоста мелькал зигзагами в вершке от пола. Остальные, дабы не растягиваться колонной, шли по четверо-пятеро в ряд, благо ширина коридора позволяла. Мрачная серость угнетала, грунтовая толща в десяток саженей давила на плечи, а стук упавшего камешка, отчеканенный эхом, казался ударом молотка по крышке собственного гроба. Осталось упасть, уснуть и умереть. Хвала Пресветлой, хоть Метис не пел. Вместо этого он достал крохотную, под один перстенек, костяную округлую шкатулку и прямо на ходу принялся методично натирать крышку ладонью.

Вилль даже зевать раздумал:

– Лесь, он камлает, что ли?

– Учись, матюмачих! Это – окончательный этап полировки, и доверить его можно только живой коже, – сияя, как новенький империал, пояснила Алесса. – Метис и с клееным картоном [12] работать умеет, и грунтовать, и шпаклевать. Как осядем в Равенне – сколотим артель, Марту позовем… Меня, конечно, подрядчиком назначим и главным художником. Все-таки авторский эксклюзив – это тебе не поточная лабуда!

– Тогда заранее придумай авторскую подпись поэксклюзивней, – шепнул Вилль, едва сдерживая смех: оптимизм вернулся и погнал сонливость.

Взгляд у Алессы затуманился: видимо, ушла в себя на поиски эксклюзивной подписи. Вилль задумался о своем. Ни о какой свадьбе, тем паче семейной жизни речи не шло, но Тай-Линн сама развеяла последние сомнения. «Осядем в Равенне». Лаконично.

Да, только осталось до Равенны добраться. Перед этим забрать Дана, уничтожить гадючье гнездо и залететь к демоновой «мамочке» Геллере за саблями и попрощаться. Аватар терпелив, аватар многое может простить, аватар не поднимет руку на женщину.

Но всему есть предел.

Не забыть проведать Шумора…

При мысли о нем Вилль расплылся в нехорошей улыбке. О да, господин архитектор, вас ждет незабываемая ночь в компании «безобидных тварюшек»!

Впрочем, проблемы лучше решать по мере их поступления, поэтому перво-наперво надо избавиться от Ярини со товарищи. Кроме Лиса, конечно. По словам Алессы, «Китобой» встал на якорь близ Рыбацкой лагуны и пробудет там «до завтра». До сегодня то бишь. А поскольку «сегодня» – понятие многочасовой растяжимости, то отплыть могут и на рассвете, и в полдень, и вечером. Конечную точку маршрута «Китобоя» Алесса тоже знала, так что если опоздают, придется им добираться туда. Спасутся – их счастье. Бежать из страны с обозом в три десятка человек Вилль не собирался, в конце концов, он за них ответственности не несет.

Но если с пунктами два тире шесть все более-менее ясно, то с первым могут возникнуть проблемы: неизвестно, чего ждать от «императрицы». Вилль думал, что Ярини потребует объяснений, едва они выйдут из Логова. Но женщина, хоть и шла с ним плечом к плечу, хранила молчание. К слову, ринг-ари она не отобрала, и вот это настораживало больше всего. В чем подвох? Если не доверяет, то почему вооружила? Если доверяет, зачем ломала комедию с разоблачением? И вообще, где науми, воспитанная среди горцев, училась манерам и эльфийскому? Откуда знает обычаи аватар? Град вопросов на без того больную голову.