Чтение онлайн

– Еще один маменькин сынок. Почему бы тебе не отправиться домой?

Как я уже говорил, ничем не спровоцированную грубость я не переваривал.

– А вы собираетесь записаться ко мне папенькой?

Писарь опрокинул чернильницу, но даже не подумал ловить ее, а ошарашено уставился на меня. Сам полковник тяжело задышал, словно у него были какие-то проблемы с дыханием.

– Да ты, щенок, соображаешь с кем говоришь?! Твое счастье, что ты еще не зачислен в мой полк, а то я не посмотрел бы на твой возраст и приказал бы всыпать тебе с десяток плетей. За нахальство!!!

– Нахальство, в отличие от глупости, порок меньший.

– Малыш, – прошипел полковник, – искренне тебе советую, найди другой полк и вступи туда. Не вводи в грех.

– Командир, ставящий личные мотивы выше общего дела, не заслуживает зваться командиром и должен быть отстранен от командования, как вредный для армии, – процитировал я одно из основных правил тевтонской армии.

Полковник, казалось, проглотил ежа и теперь мучительно пытался его выплюнуть. Он тяжело дышал, его глаза налились кровью.

– Командир, который выносит суждение о человеке не по его делам, а по внешнему виду или личным симпатиям, – продолжил я цитирования правил, – так же не может быть командиром.

Полковник, наконец, справился со спазмами дыхания.

– Хорошо, – прохрипел он. – Я посмотрю, каков ты в деле. Но не дай бог тебе в чем-то ошибиться. – Рогнар, запиши этого… этого барона.

Но писарь сделать этого не успел. Полог палатки откинулся и в нее влетел часовой.

– Гонец от Его Величества!

– Так впусти!

Часовой вышел из палатки и тут же в нее вошел другой человек в дорожной одежде, но в котором я с удивлением узнал Голос короля. Что же это за послание, которое доверено только человеку, устами которого обычно говорит только сам король? Похоже, те же самые мысли мучили и полковника. Голос тем, временем, оглядел платку и увидел меня.

– Хорошо, что ты здесь. Собственно говоря, я к тебе. Полковник, вы разрешите обратиться к этому человеку? – Еще бы полковник не разрешил что-либо Голосу короля, но он был здесь хозяином и вежливость требовала спросить.

При этих словах полковник удивленно раскрыл рот и уставился на меня. Потом, словно сомнамбула, кивнул.

– Хорошо. – Голос повернулся ко мне. – У меня для тебя послание короля. Личное. – Голос достал письмо и протянул мне.

Я удивленно оглядел сложенный лист бумаги. Потом разорвал его и стал читать. Это еще больше удивило полковника, из чего я сделал вывод, что сам он читать не умеет.

Король в своем письме повторял все тот же свой приказ по поводу драконов, только гораздо более вежливо и с элементами просьбы, не скупясь на комплименты. Дочитав до конца, я вернул письмо.

– Каков твой ответ?

– Нет. Я об этом королю сказал еще на том совещании. И если его это утешит, то могу сообщить, что такое же нет услышат от меня и остальные, а вчера я сказал его и Мервину.

– Я так и думал, что ты откажешь, но король хотел попробовать. – Голос убрал письмо и повернулся к полковнику и писарю. – Вы будете свидетелями того, что здесь сейчас произойдет. Я буду говорить от имени короля. Энинг Сокол, барон Веербаха, рыцарь Ордена и кавалер ордена Чести, – я заметил, как при моем имени расширились глаза у полковника и у писаря, как нервно сглотнул писарь и побледней полковник. – Его Величество Великий Князь Китижа за ратные подвиги во время мятежа награждает тебя Золотой Гривной. – Голос обнажил свой меч и коснулся моего плеча. Потом надел мне на шею золотой плетеный обруч. В этом обруче не было ничего необычного. Обычный, сплетенный из золота обруч, но именно он считался высшей наградой за воинскую доблесть в Китиже. И этот обруч невозможно было купить ни за какие деньги или драгоценные камни. И горе тому, кто осмелится надеть его на себя, не заслужив его. Только сам князь мог наградить им кого-то, но даже он не мог принять здесь единоличного решения. Сначала он обязан услышать мнение минимум троих кавалеров этого ордена. Он должен был описать им, за что собирается наградить кого-то, и только при их единогласном согласии награждал. При этом представить к этой награде мог любой командир подразделения своего солдата. Этот орден был самым демократичным в Китиже и наградить им могли как простого солдата, так и аристократа, поскольку в Китиже считалось, что ратный подвиг одинаков как у простых крестьян, так и у дворян. Так что получить эту награду было действительно очень трудно. Насколько я знал, во всей китижской армии едва наберется десяток кавалеров этого ордена. Как же князю удалось убедить остальных согласиться с этой наградой? Но размышлять у меня времени не было. В этот момент Голос достал нечто, при виде чего полковник нервно схватился за стул.

– Кроме того, Его Величество Отто III производит Энинга Сокола в полные генералы Тевтонской армии. – Голос протянул мне генеральский жезл, украшенный рубинами и сапфирами. Когда я принял жезл и встал с колена, Голос вручил мне приказ, где я должен был поставить подпись, что я и сделал, приложив к нему еще и обруч с рыцарским камнем. После чего Голос поклонился и вышел из палатки.

Когда я повернулся к собеседникам, то обнаружил, что писарь стоит навытяжку, а полковник, копируя стойку писаря, играет желваками.

– Какие будут приказания, господин генерал? – Хмуро спросил полковник, кажется, он уже приготовился к самому худшему.

Я вздохнул.

– Прежде всего, сядьте. Оба. Я хочу сказать, что мое производство в генералы акт чисто политический, который был необходим по некоторым причинам, о которых вы узнаете позже. Поэтому, если вы ожидаете моего приказа, то вот он: продолжайте исполнять свои обязанности и никому! Слышите, никому не говорите вот об этой штуке. – Я покрутил жезлом. – Я буду в вашем полку наравне с остальными баронами, и только мы трое будем знать о том, кто я такой. Хорошо?

– Нет! – отрезал полковник. – Я не могу командовать генералом. Как я могу отдавать вам приказ, зная, кто вы? Вы ведь можете проигнорировать мой приказ, и я ничего не смогу с вами сделать. В этом случае вся дисциплина покатится к чертям.

Вот еще проблема. Полковник, оказался принципиальным.

– Полковник, как вас, кстати зовут?

– Герхардт, барон Анребера.

– Так вот, Герхардт, если я пообещаю выполнять все ваши приказы, вы согласитесь? Конечно, при условии, что они не будут противоречить правилам армии.

Полковник задумался. Потом посмотрел на меня.

– Почему Голос назвал тебя рыцарем Ордена?

– Потому что это так и есть. Я рыцарь Ордена.

Полковник несколько секунд разглядывал меня.

– Хорошо. Я верю вам, хотя и не понимаю, зачем вам это надо.

– Господи, ну не хотите же вы, чтобы я стал командовать? Я же никогда не командовал армией. Я даже при сборе своего отряда допустил множество промахов. К тому же, как я сказал, мое производство дело чисто политическое, а здесь нечем хвалиться.