Чтение онлайн

– Что смотреть? – Тайра недобро оскалила крупные белые зубы.

– Черная дружина? – вместо ответа спросил Фредерик.

– Да. Одни бабы. Как я. Мужикам шею ломать! – с вызовом говорила Тайра.

– Не сомневаюсь. Мне чуть не сломали, – Фредерик оскалился в ответ.

Она увидала в нем такого же хищника и бойца, какой была сама.

– А что ты делать в шатер Хемуса? – спросила она, присаживаясь на большую меховую подушку, что валялась прямо на полу.

– Зашел пожелать доброй ночи, – «признался» связанный. – Кстати, этот парень, которому я сломал шею, он что, в самом деле ожил?

Тайра захохотала, сверкая зубами:

– Ты верить в живой мертвец?! Потому и попался! Глупо! Они – немой братья-близнецы, ученики Бруры…

Нахохотавшись, она непринужденно легла на бок и вытянула ноги, подперев голову рукой. Потом зевнула, как ленивая домашняя кошка – широко и сладко, и сказала:

– Хемус сказать мне охранять тебя. Он уже не доверять мужикам – доверять мне, – тут в ее голосе явно просквозили самодовольные нотки. – А ты меня разбудить. А я хотеть спать. Так что – спать! – последнее ее слово было приказом.

– Минутку, минутку, – запросился пленник. – Но веревки-то с меня снимите.

– Зачем? Ты спокойный, когда веревка, – снова засмеялась Тайра.

– Дело в том, что, если я сплю связанным, я храплю. Громко, раскатисто, – в тон ей ответил Фредерик. – И помешаю вам выспаться.

– Ты врать! – коротко ответила Тайра, дав понять, что не собирается его развязывать.

– Я не врать, – передразнил ее Фредерик.

Король рассудил так: одному своему сторожу он сломал шею, ну, а эту крепышку разумнее взять измором, учитывая собственную полную обездвиженность. Раз уж решил быть невыносимым – вперед. А это он делать умел – даже мирную и тихую Марту доводил бывало.

Заметно – Тайра спать желает неимоверно: раскосые глаза просто слипаются, и нос «клюет». На этом и можно сыграть.

– Если ты не молчать, я тебя резать, – пообещала девушка и многозначительно показала пленнику нож.

– Не получится, – с издевкой улыбнулся Фредерик. – Скажите лучше, почему я до сих пор жив?

– Сама не понять, – сквозь зубы с нескрываемым раздражением процедила глава Черной Дружины и, повернувшись к пленнику спиной, загасила лампу. – Спать!

Тьма обрушилась кромешная.

Фредерик выждал пару минут. Специально, чтобы милостиво дать своему сторожу задремать и размякнуть, а потом рявкнул в темноту весьма оглушающе:

– Мне веревки жмут!

Снаружи донесся громкий мужской хохот. Видимо, где-то неподалеку был караульный пост, и воины услыхали его крик. «Отлично», – еще успел подумать Фредерик, как на него из темноты обрушился целый поток малопонятных, но, судя по интонации, весьма бранных слов.

Лампа вновь зажглась, и молодой человек увидел Тайру. Глаза ее горели такими злыми огнями, что, казалось, прожгут насквозь.

– Уверен, Хемус не предупредил вас, что караулить меня – дело хлопотное, – заметил Фредерик.

Воительница быстро подошла и без лишних разговоров запихала ему в рот первую попавшуюся тряпку, а когда пленник зло замычал и замотал головой, протестуя, прошипела весьма недобро:

– Сссспаать!

Фредерик сдаваться не собирался. Он продолжил оглушительно мычать, однако и на это у Тайры нашелся ответ. Вспоров ножом свою подушку, она выдрала оттуда пару клочков шерсти и запихала их себе в уши. Потом показала смолкшему при виде такого зрелища пленнику недвусмысленный жест рукой, растянулась на своем ложе и вновь погасила лампу.

На этот раз Фредерик угомонился. Что толку шуметь, когда тебя никто не слышит? Он проиграл. Оставалось лишь одно: закрыть глаза, забыть о том, как ноет тело и раны, как противно иметь тряпку во рту, и постараться уснуть…

Пришедший сон был не менее противен, чем кляп: Фредерику снилось, что его засунули в тесный мешок и живьем закапывают в землю. Голова была открыта, и в лицо летел песок, почему-то горячий, словно кто-то швырял в него прогретой на сковороде солью. Он пытался кричать, но слова намертво застряли в горле.

– Эй! – позвали откуда-то сверху…

Фредерик очнулся, вырванный из сна. Ничего сообразить не успел, потому что его резко подхватили и куда-то поволокли. Ноги, правда, распутали, но перебирать ими он не успевал.

Через минуту Король кое-как сориентировался.

Тащил его немой ученик Бруры. Сам знахарь семенил рядом, вздернув выше полы своего балахона и на удивление быстро и ловко перебирая сухонькими ногами. Еще неподалеку обнаружилась почти по-солдатски шагающая Тайра. Она сменила синюю шелковую рубаху на кожаную, шнурованную в боках и плечах безрукавку и короткую юбчонку, с которой Фредерик уже был знаком. А на причудливом поясе, набранном из крупных бронзовых колец, мерно покачивалась в такт ходьбе изящная сабля в ярких ножнах. Увидав, что пленник смотрит на нее, воительница усмехнулась и выдернула кляп из его рта, сказав при этом «доброе утро».

– Куда меня? – тут же спросил Фредерик.

Ему не ответили. Лишь немой злобно покосился на такую свою ношу. И даже не злобно, а с совершенно нескрываемой ненавистью. Фредерика это не удивило и не испугало: что еще должен испытывать человек к убийце своего брата?

Быстрым шагом, почти бегом, они прошли весь лагерь, провожаемые странно настороженными взглядами воинов, и стали подниматься в горы.

«Похоже, это мой последний час», – невесело подумал Фредерик.

Он прекрасно помнил, что в борьбе за жизнь все способы хороши, но это тогда, когда ты в силах что-либо сделать. В его положении оставалось лишь ждать.

Наконец они остановились, и ученик знахаря бросил связанного на камни, на острые камни. Специально, чтоб Фредерик посильнее ушибся. Тот ни звука не издал, лишь крепче стиснул зубы, хотя телу, которое и так настрадалось, было очень больно.

Через минуту он забыл о своей боли.

Впереди, на небольшом плоском месте посреди огромных валунов, виднелось что-то, сложенное из плоских красноватых камней. Сооружение отдаленно напоминало стол, и на нем были навалены кучи хвороста.

«Алтарь, – догадался Фредерик. – Сжигать меня, что ли будут? Во славу какому-нибудь демону…»