Чтение онлайн

Проснулся Вишена после полудня. Донимали глазастые слепни; жужжа они носились около людей и немилосердно грызли спящих – Яра и Омута. Тарус сидел на корточках, протянув руки к едва тлеющему костру и устремив неподвижный взгляд в землю перед собой. «Когда же он спит?» – недоуменно подумал Вишена. Он вдруг сообразил: знает чародей уже много лет, но не может вспомнить его спящим.

Славуты нигде не было.

Вишена встал, с хрустом потянулся, потряс головой, отгоняя остатки сна. Тарус даже не пошевелился, лишь скосил немного глаза.

«Меч!» – вспомнил Вишена и потянулся к суме. Сверток лежал на месте. Волчья шкура пока еще скрывала меч целиком, от острия до рукоятки. А вырасти он еще на кинжал-другой, и все, больше не завернешь. Да и в суму, пожалуй, тогда не влезет.

Вишена присел у костра и молча положил меч перед чародеем. Отсветы пламени заплясали на гранях рубинов, и заискрились они, заиграли, зажили, впитывая неяркий рассеянный свет; и съежился вдруг Вишена, ощутив на себе чей-то чуждый тяжелый взгляд, что камнем свалился на все его естество; вздрогнул Тарус-чародей, отдернув руки от костра; зажглись зелеными светляками изумруды на мече Вишены, и был их свет на этот раз приглушенный, неяркий, словно заволокло взор призрачной тусклой дымкой.

А потом ЭТО отступило – прочь, вглубь рубинов, на самое дно, и пришло облегчение, только изумруды долго еще тлели, никак не успокаиваясь.

– Что это, Тарус-чародей? – тревожно спросил Вишена, смахнув с лица холодный пот. Тарус поднял на его глаза – зрачки у него сделались как два провала.

– Не знаю. Кто-то на нас взглянул.

– Откуда?

– Оттуда! – чародей указал на рубиновый меч. – Он стал больше, я вижу. Ты находил ножи?

Вишена кивнул:

– Да. Яр убил одного из чужаков двойным кинжалом; я положил его к своему, в суму. Они снова срослись – теперь в мече четыре кинжала.

Тарус долго и внимательно глядел на Вишену, после глухо изрек:

– Оставь его, Вишена. Выбрось в лесу. Он страшен. Да и не меч это вовсе.

Вишена внимал, распахнув глаза. Сегодня он впервые ощутил силу рубинов, вернее часть силы, ибо кто знает, на что способна эта непонятная колдовская вещь?

– Ты сможешь сдержать его мощь, Тарус?

Чародей качнул головой:

– Не знаю. Может быть, и нет. От него исходит что-то очень древнее и чужое. Боюсь я этого меча, Вишена, потому что он мне неподвластен. Лучше от него избавиться. Задумайся: с каждым новым кинжалом сила рубинов растет.

– Но у нас есть своя сила – изумрудные мечи! Целых два!

Тарус усмехнулся:

– Меч Боромира еще не проверен. Да и молод он пока. Успеет истлеть прах наших правнуков, а меч все еще будет молодым. Век железа несравним с веком людей.

– Но мой-то не молод!

Тарус рывком приблизился к Вишене.

– В этом-то все и дело! Когда рубиновый меч сравняется с изумрудным, неизвестно какой получится сильнее. Думаешь, зря тебе на пути попадаются кинжалы? Именно тебе? Их хотят столкнуть, твой меч и этот, понял? И не говори, что жаждешь такого поединка, ибо солжешь.

Вишена задумался.

– Но почему кинжалы попадаются мне? Найди их враг – тогда поединок станет неизбежным. Но не могу же я биться сам с собой! Нет, чародей, пока рубиновый меч у меня в сумке, я уверен, что его не имеют недруги. Я оставлю его себе!

Тарус пристально поглядел – и только. Согласился он, нет ли, Вишена не понял.

– Будь осторожен, – тихо сказал Тарус немного погодя. – И держи его подальше от своего меча.

Вишена заворачивал меч в шкуру, когда проснулся Яр.

– Поди сюда, отрок, – поманил его Тарус; мальчишка охотно подбежал. Лицо его было помятым и заспанным.

– Видел ли кинжал с рубинами? Отвечай!

Яр встрепенулся:

– Длинный такой? Видел! Я его ночью у чужого костра подобрал.

Тарус насупил брови. Вишена, стоя на коленях у своей сумы, полуобернулся и тоже вслушался.

– Я его давно приметил, еще как у столба стоял. Только Омут явился, я его и схватил.

– Где приметил? – перебил Тарус.

– У огня, – пожал плечами Яр, – прямо у огня. – А что?

Чародей промолчал, а Вишена медленно отвернулся и запихнул меч поглубже в суму.

– Хороший кинжал, – вздохнул Яр, – жаль, остался на той поляне. Знаете, – добавил он проникновенно, – в руке как влитой сидел, будто коготь.

Проснулся и Омут. Покряхтывая и покашливая, он устроился у костра, не проронив ни слова. Не зря его прозвали Молчуном. Вчерашний рассказ был редким случаем, когда слышался его густой неторопливый говор.

Вишена вернулся к огню.

– А Славута где?

Тарус, вновь застывший с протянутыми к пламени руками, указал на чащу:

– Охотится.

Припасы у них и впрямь иссякли, никто ведь не рассчитывал отрываться от дружины надолго. Но утрата коней спутала все планы. Они потеряли уже два дня, а до Кухты оставалось еще не меньше дня ходу. Боромир уже разволновался, поди…

Вскоре вернулся Славута, добывший двух тощих, еще не отъевшихся зайцев. С луком и стрелами дрегович управлялся не хуже, чем со своей секирой.

В путь двинулись часа через два.

– Все у нас не по-людски, – ворчал Славута, – днем спим, на ночь глядя в дорогу пускаемся. Ровно нечисть какая…

Тарус укоризненно глянул на него, но смолчал. Вишена цокнул языком.

– Не поминал бы ты нечисть, друже… И так спасу от нее нет, – сума с рубиновым мечом теперь жгла ему спину. Слова чародея не на шутку встревожили.

Славута в ответ только вздохнул.

И опять потянулся навстречу лес; неслышно стелилась под ноги неприметная звериная тропа; трещала вдали вредная белобокая сорока. Яр пристроился рядом с дреговичем и вполголоса что-то у него выпытывал; Омут, погруженный в свои извечные думы, ступал в трех шагах за ними. Вишена шел за Тарусом и все вспоминал прошлую ночь. Волчьи ощущения накрепко врезались в память. То, что можно обернуться волком, воткнув нож в гладкий пень на поляне и перекувырнувшись через него, знал даже ребенок. Но – знал как сказку, ибо каждый мальчишка с замиранием в сердце хоть раз пробовал проделать это. Вишена тоже пробовал. С замиранием в сердце. Сказка оставалась сказкой…