Чтение онлайн

…В году 1883-м газета «Лондон Экспресс» напечатала новость, которая всколыхнула ученые круги Европы и Америки: во время археологических раскопок на месте древнего Вавилона в Междуречье были обнаружены глиняные таблички, покрытые клинописными знаками. После долгих трудов клинопись удалось перевести…

«Багдадский камень»! Та корявая плитка среди товаров Абдуллы, догадался Верещагин. Вот оно что! А караванщик-то безграмотный излагает, словно кружева плетет. Что-то здесь не сходится. Как пить дать не сходится!

…Оказалось, что на табличках была записана эпическая поэма ассирийцев, которая получила название «Сказание о Гильгамеше». В эту поэму входили главы, содержащие первые на Земле описания сотворения мира, происхождения жизни, Вселенского потопа. Конечно, многих табличек не хватало. В повествовании то здесь, то там зияли смысловые разрывы. И тогда «Лондон Экспресс» объявил, что заплатит тысячу золотых гиней тому, кто найдет недостающие таблички…

Джордж Смит, скромный музейный служащий, у которого ранее не замечалось склонности к авантюрам, оставил музей, работу, семью и отправился в богом забытые земли, населенные дикими бедуинами. Он поехал на раскопки Ниневии – города на северо-востоке Междуречья. Сначала им руководила жажда денег, затем – научный интерес, потом он узнал, что семья потеряла родовое поместье из-за его долгов, и поиск табличек превратился в вопрос жизни и смерти. А далее (тут Абдулла перешел на шепот), когда пески почти выпили из него жизнь, пришла весть из Лондона о том, что его жена покончила с собой, не выдержав нищеты и унижений. Тогда Смит понял, что должен отыскать эти проклятые таблички во что бы то ни стало, иначе все жертвы окажутся напрасными…

– И что ты думаешь? Он нашел их! Нашел все! И даже больше, чем мог себе представить!

– Он нашел таблички, которые я почему-то вижу среди твоих товаров, караванщик! – проговорил, багровея лицом, Верещагин. – Ты украл их! Теперь понятно, почему умалишенный Джордж Смит рвет и мечет. Ты – верблюжье дерьмо, Абдулла. Ты – задница павиана. Из-за тебя жизни жителей Пиджента висят на волоске!

– Лучше выпей чаю, господин капитан. Ты выслушал только половину истории, – усмехнулся Абдулла. – Самое интересное ждет тебя впереди.

…Джордж Смит на самом деле отыскал таблички в том месте, где стояла древняя Ниневия. Он вынул их из основания зиккурата, на вершине которого приносили жертву богу Энлилю. Но находка эта не одарила Смита ни мудростью, ни славой, ни богатством. Его жаждущий возмездия безумный дух получил возможность воплотить в жизнь любой замысел мести, направленный против всего и вся. В руках у Джорджа Смита оказалась власть над пустыней, а может, и над миром.

– Поясни!

Абдулла указал пальцами на табличку, лежащую у женщины на коленях.

– Вот – настоящее сокровище Ниневии. Гюльшамаш тебе расскажет. Внимай же, господин капитан!

И женщина заговорила.

– Когда вверху неба названия не было, суша внизу не имела названия, – начал переводить ее шипящую речь Абдулла. – Апсу первородный, все сотворивший, и матерь Тиамат, что все породила, воды свои воедино мешали. Тогда в недрах зародились боги младые…

Гюльшамаш рассказывала историю столь древнюю, что времена библейских пророков казались днем вчерашним по сравнению с ней.

– Вот вероломные боги – нерадивые дети Тиамат и Апсу, младые и гордые, единожды отступившиеся, мать возжелавшие, власти взалкавшие над землею и небом. О, жестокая грянула сеча, в которой бессмертные лишали жизни бессмертных. И поднял на дерзких отпрысков длань Апсу первородный, и была отсечена та рука вместе с солнцеликой главой. Вдова-Тиамат помутилась рассудком и создала армию чудищ и демонов злобных. Назначила править ею любимца – грозное чудовище Кингу, лохматого ублюдка тины болотной, и послала сразить молодых богов, детей заблудших своих. Вместо меча в лапы Кингу вложила табличку судьбы и медный резец, чтоб мог менять он движение мира и вести свои полчища от победы к победе, от победы к победе…

Верещагин почувствовал, что слова Гюльшамаш вводят его в транс.

…И вот сквозь огонь костра он глядит сверху на болотистую долину Междуречья. Два трепещущих, словно синие вены, потока. Тигр и Евфрат. Шествует по воздуху строй одетых в юбки воинов с телами столь могучими и прекрасными, что им позавидовали бы греческие изваяния, если бы человеческие страсти имели над ними власть.

И грозили небу косматые полчища, выбираясь из топи, были повернуты к армии младых богов уродливые рыла. И на все происходящее безучастно взирало юное солнце…

– Но Тиамат ошиблась, – перевел шепот Гюльшамаш Абдулла, сам непроизвольно понижая голос, – в первом же сражении Кингу вынул табличку судьбы, сдул с нее пыль и взялся было за резец, но тут с изумлением и ужасом увидел, как та сама, без чьей-либо помощи, покрывается клинописью. И письмена эти предрекали поражение для Тиамат и страшную смерть для Кингу… Тогда Кингу понял, что даже боги не в силах переписать чью-либо судьбу… И дальше случилось так, как было написано на табличке. И завершилась эпоха Первородных… Дорогой?

Верещагин тряхнул головой, приходя в себя. Дэвы, шайтаны, ифриты и прочая восточная дрянь… И демоны, выбирающиеся из грязи в долине Междуречья… Казалось, отойди от освещенного костром пятачка на шаг, и тьма закружит тебя в смертельном вальсе, взорвется адским хохотом, забряцает копытами, заскрежещет клыками…

– Итак, табличка судьбы оказалась в руках у безумца? – спросил он Абдуллу. – Джордж Смит вознамерился воспользоваться ею в каких-то… м-м-м… личных целях?

– Понять его цель немудрено. По примеру Гильгамеша Смит собирался помериться силой с целым миром и обрести таким образом бессмертие. А именно – он планировал собрать воинство из безродного пустынного сброда. Затем захватить власть в каком-нибудь отсталом восточном государстве, на судьбу которого никто бы не обратил внимания. Далее он ввел бы войска в соседний эмират. И так далее, и так далее… безумец или воплотил бы дикие замыслы, или погиб.

Верещагин потер виски руками. Было странно и дико слушать такие откровения из уст контрабандиста, который всю жизнь шатался по пескам и захудалым окраинным городишкам. Но эта ночь преподносила сюрприз за сюрпризом.

– Ты же у нас – караванщик, сын караванщика и внук караванщика, – прищурился Верещагин, – откуда тебе все это знать?

Абдулла не смутился.

– В том, что я украл таблички у Смита и везу их в Россию, нет ничего странного. В тайной канцелярии Николая Второго хорошо платят эмиссарам, бороздящим вдоль и поперек дальние страны в поисках загадочных изделий древних. Надо ли говорить, что имеет самую высокую цену? Правильно: то, что некогда было оружием. Даже самым невероятным…