Чтение онлайн

Радист осмотрел свою аппаратуру и сказал без улыбки:

— Передатчик включен.

— Вы думаете, что он своим передавал что-нибудь?

— Пока не знаю. Пошли на бак и давай с сегодняшнего дня закрывай рубку на ключ. А ты вообще присматривай за ним.

— Давайте, дядя Герман, будем присматривать, а то, сами знаете, наведет подводную лодку.

— Здесь не должно быть подводных лодок. Мы порядочно отошли от берегов Европы и от рейсовых линий. Лодки караулят на караванных путях и на подходах к портам.

Юнга улыбнулся:

— Вот и хорошо, что так далеко отошли. А то я порядком струхнул, когда вы вошли и начали его крыть по-немецки. Вот, думаю, сижу, как дурак щерюсь на его золотые зубы, а он погибель на нас наводит. — Лешка сдвинул брови. — Все же что вы про него полагаете? Ненадежный мужик, да?

— Вот именно, Алеша, ненадежный, а время еще военное.

— Ну это конечно. И хоть кругом вода да небо, а все-таки как они английский миноносец подсидели, сами тоже нарвались. Ну а нам зевать нельзя. Вы знаете, что Зуйков говорит?

— О чем?

— Про грабли.

— Нет, не знаю.

— Раз в год и грабли стреляют.

— Очень мудрая пословица, поэтому, Алексей, давай смотреть в оба.

— Давайте!

На том порешив, они закрыли двери на ключ и отправились на бак.

Тем временем ликующий барон фон Гиллер пришел в каюту артиллерийского офицера. Новиков, по обыкновению, лежал на койке, уставившись в потолок, не поворачивая головы, спросил:

— Ну как, удалось хоть сегодня?

— Наконец-то! После страшного удара, нанесенного мне судьбой, эта капризная богиня вновь обратила ко мне свой благосклонный лик.

— Что-то слишком витиевато вы стали изъясняться, барон. Не похоже на вас.

— Да, я, как правило, не многословен и склонен говорить просто. Но мне сейчас хочется запеть. Немыслимая удача! Я разговаривал с рейдером, это «Хервег»! Как я — и ожидал, он возвращается от берегов Бразилии. Латиноамериканцы после наших временных неудач на фронте…

— Временных ли?

— Вы хотите сказать?..

— Что ваша песенка спета. Но не будем терять время в напрасном споре, тем более мы никак не можем повлиять на исход войны…

— Вполне разумно.

— Итак?

— Да, после наших временных неудач на Западном фронте латиноамериканцы отказали нам в снабжении.

— Предложили интернироваться?

— Да, но капитан Рюккерт никогда не пойдет на это. После стольких славных дел и вдруг — сдаться! Нет, подобное не в немецком духе.

— И ваши сдавались за милую душу, что-то я не слыхал у вас ни одного случая подобного бою нашего «Варяга».

— «Варяг», что это?

— У меня нет настроения читать вам лекцию о славнейших страницах русского военного флота. Продолжайте, барон.

— Хорошо, только не перебивайте меня, прошу вас.

— Ладно, барон, не буду перебивать вас и напоминать вам о печальной судьбе флота Германии.

Капитан-цурзее показал золотую полоску зубов и передернул плечами, его отличное настроение прошло. Он сказал холодно:

— «Хервег», видимо, следует к берегам Африки, а может быть, и в Океанию. Сейчас мы идем встречными курсами. «Хервег» находится от нас в тысяче миль.

— Скорость?

— Не менее пятнадцати узлов.

— Да мы делаем около десяти при слабом ветре.

— При благоприятных обстоятельствах мы встретимся к исходу вторых суток.

— Допустим — на третьи.

— При условии, если будем ежедневно сообщать координаты и все изменения курса. Конечно, лучше бы связываться чаще. Мне сообщили, поняв, в каком я положении, что радисты на «Хервеге» будут дежурить круглосуточно, настроившись на нашу волну.

— Больше одного раза в сутки вам не удастся вести передачу на свой «Хервег».

— Согласен. Тем более что радист, кажется, что-то подозревает или питает ко мне националистическую вражду. Он чуть не застал меня за работой на ключе.

— Чуть — не считается. Плохо, барон, что вы не смогли внушить ему более нежных чувств.

Барон нахмурился и сказал:

— Я не сообщил вам еще об одном важном обстоятельстве, лейтенант.

— Час от часу не легче. Что еще?

— Когда я работал на ключе, в каюте находился юнга. Конечно, я постарался ему внушить, что просто учусь, практикуюсь. Все-таки он мог что-то заподозрить и передать радисту, с ним у него приятельские отношения.

Новиков сел на койке:

— Барон!

— Да!

— Позвольте вам заметить, что вы напрасно радовались. Судьба опять повернулась к вам задом. Мальчишка не так прост, как вам кажется. И этот проклятый радист еще не мало причинит нам неприятностей. Вот кого бы я списал за борт с десятком — двумя в придачу.

— Хорошая мысль, только ее пока трудно осуществить.

— Все трудно. Надо подумать.

— Что, если включить в дело ваших сообщников из нижних чипов и этого гардемарина?

— Говорю, надо подумать. Что же касается Бобрина, то он вчера ходил вымаливать прощение и получил его, негодяй и трус. Испугался, что лишится милости нашего социалиста-командира.

— Вы ему ничего не сообщали о рейдере?

— Ну что вы!

— Очень хорошо. Только напрасно вы так отзываетесь о Бобрине. Он сейчас будет нести вахту и знать все изменения курса, скорость. Как нельзя лучше иметь на ходовой вахте своего человека. Мне часто заходить в штурманскую каюту нельзя. Я только хотел вас просить повлиять на вашего Друга Бобрина, в то время как он опередил нас.