Чтение онлайн

Она слушала, стараясь не упустить ни единого слова.

– Я постараюсь.

– Туалет находился рядом с комнатой. Это один из вопросов-ловушек, и вы должны иметь готовый ответ. Вас препровождали туда по первому требованию. Это делала женщина. Я нарисовал план той части дома, которую вы видели по пути в туалет. Это короткий коридор с тремя закрытыми дверями. В туалете был треснутый унитаз, а вместо цепочки на сливном бачке висела веревка. Запомните это. Я записал меню на каждый прием пищи в течение трех дней, которые вы вроде бы провели на ферме. Это тоже придется заучить. Здесь нельзя ошибаться.

Она облизала губы кончиком языка.

– У меня такое чувство, будто меня действительно собираются похитить.

– Именно этого я и добиваюсь, – ответил я. – Вот черновик письма, которое вы должны написать, а я – отправить вашему отцу. Напишите его прямо сейчас.

Я встал, подошел к столу, надел перчатки и достал из принесенного с собой «дипломата» пачку дешевой писчей бумаги, купленной в магазине.

Одетт села за стол. Я стоял сзади и наблюдал, как она переписывает текст. Затем я попросил ее вложить письмо в конверт, заклеить его и надписать адрес, после чего убрал конверт в «дипломат».

– Вот это, – я протянул ей несколько листков, – вы возьмете с собой и заучите все, что там написано. Приходите сюда завтра вечером, и я проверю, как вы подготовились к похищению.

Одетт положила бумаги в сумочку.

– Прежде, чем вы уйдете, я хочу взглянуть на ваше платье и парик.

Она открыла чемодан и достала дешевое платье из бело-синего ситчика, белые тапочки и рыжий парик.

Я кивнул в сторону спальни.

– Идите туда и переоденьтесь. Посмотрим, как вы будете выглядеть.

– Похоже, ты знаешь, как командовать, – сказала она, подхватывая платье.

– Если вам не нравится...

– Наоборот! Это так необычно. – Она опустила глаза. – Мне нравятся мужчины старше меня.

– Этим вы обеспечиваете себе широкий выбор. Поторопитесь. Мне пора домой.

Она фыркнула, прошла в спальню и захлопнула дверь.

Только тут со всей отчетливостью я понял, что в кабинке мы одни. Со свадьбы я не изменял Нине и не собирался менять заведенного порядка, хотя и видел, что эта девушка не ответит отказом. Стоило только намекнуть, и она...

Я нетерпеливо вышагивал взад-вперед, когда она вышла из спальни. Рыжий парик резко изменил внешность Одетт. Я едва узнал ее. Обеими руками она прижимала платье к груди.

– Чертова «молния». – Она повернулась ко мне обнаженной спиной. – Застегни ее, а? Я не могу дотянуться.

Я взялся за застежку. Руки дрожали. Пальцы коснулись прохладной кожи. Одетт посмотрела на меня через плечо. Я отвел взгляд и застегнул «молнию». Сердце учащенно забилось. Она повернулась и прижалась ко мне, обвив шею руками.

На какое-то мгновение я разомлел, а затем усилием воли заставил себя оттолкнуть ее.

– Давайте обойдемся без этого. Сохраним чисто деловые отношения.

Она чуть наклонила голову, не сводя с меня взгляда.

– Я тебе не нравлюсь?

– Вы очень милы. И хватит об этом.

Она усмехнулась и отошла на несколько шагов.

– Ну? Как я тебе?

– Все отлично. Если вы наденете солнцезащитные очки, вас вообще никто не узнает. – Вытащив из кармана носовой платок, я вытер вспотевшие ладони. – Оставьте платье и парик здесь. Встретимся послезавтра, в девять вечера.

Она кивнула и пошла в спальню, оставив дверь полуоткрытой. Я закурил и присел на краешек стола. Затем она позвала:

– Гарри... Я не мигу расстегнуть «молнию».

Я вдавил сигарету в пепельницу, но не двинулся с места. Лишь гулко стучало сердце.

– Гарри...

Я встал, подошел к двери, запер ее на ключ. Затем выключил свет и направился в спальню...

У нашего бунгало стоял «бьюик» Реника, поэтому через открытые ворота я проехал прямо в гараж.

Меня словно ударило током, когда я увидел «бьюик». Я не встречался с Реником с тех пор, как он подвез меня от тюрьмы, и забыл даже думать о нем. Зачем он приехал?

И тут кровь бросилась мне в лицо. Нина, должно быть, сказала ему, что я по ночам считаю машины. Он мог без труда выяснить, что я лгу. А мне не хотелось связываться со служителями закона, особенно теперь, в преддверии похищения.

Кроме того, меня мучила совесть. Я сожалел о том, что поддался чарам Одетт. Наша близость не доставила радости. Она отдалась лишь для того, чтобы показать свою власть надо мной и презрение к мужчинам.

– Увидимся послезавтра, – сказала она на прощание из темноты, – счастливо, – и ушла, оставив меня в постели, клянущего весь свет, ее, но в первую очередь себя.

Когда за ней захлопнулась входная дверь, я встал, достал диктофон, снял кассету с пленкой. Потом принял душ, прошел в гостиную и один за другим выпил два стаканчика виски. Но ни душ, ни виски не заглушили чувства вины. Я предал Нину, а она изо дня в день гнула спину, чтобы удержать нас на плаву.

По дороге я медленно подошел к бунгало, достал ключ, открыл дверь. Часы в холле показывали без десяти одиннадцать. Я услышал голос Реника и ответный смех Нины.

С Реником мы дружили двадцать лет. Мы вместе учились в школе. Он был хорошим, честным полицейским, а теперь начал работать у окружного прокурора, занял важное положение в этом городе, получил хорошее жалованье. Если бы наш план похищения рухнул, расследованием занялся бы он, а я знал, что Реник далеко не дурак, а, наоборот, блестящий специалист. Работая в газете, мне приходилось частенько сталкиваться с полицейскими. Реник мог дать фору каждому из них. Возьмись он за расследование, и меня ждали бы крупные неприятности.